Зюська и Микрозавр

У меня тут всё своё, со своего огорода. А то в магазинах-то сейчас всё дорого, особо не разгуляешься! – приговаривал он. А гости, опустив глаза, тупо продолжали стучать ложками о тарелки, обречённо имитируя трапезу. Василий решил, что вроде бы уже достаточно, по времени – уже пора заканчивать.

– Всё, – выдохнул он и отвалился на спинку стула, – славный у вас борщец вышел, однако, – наваристый! – Он смачно облизал ложку, положил её в тарелку, потом отодвинул тарелку с ложкой от себя, и придвинул стакан с «якобы чаем» поближе, тут же отдёрнув руку, – горячий, собака! – И с извиняющейся улыбкой благодарно посмотрел на Хозяина.

Стасик тоже уже закончил трапезу и усиленно вытирал губы невидимой салфеткой. Но тут случился небольшой конфуз: в животе у несчастного громко заурчало, видимо, от голода и мыслей о еде. От неожиданности он даже икнул, густо покраснел и пошёл пятнами. А Хозяин тактично сделал вид, что не заметил. Не найдя ничего лучше, Стасик поинтересовался у него: где-мол тут у вас туалет. Хозяин указал направление, и Стасик встал из-за стола.

На двери туалета красовалась табличка, явно из поликлиники: «Приём анализов с _ до _ ». Когда Стасик вернулся в комнату, Хозяин раскладывал на столе толстенные папки для файлов. На одних были написаны года, на других какие-то непонятные каракули и даты. На груди у Хозяина висел фотоаппарат.

– Так, вас мы поместим сюда, – он открыл синюю папку, – пожалуйста, встаньте вот сюда, а вам, Василий, надо взять в руки канделябр, вот так, отлично, смотрим прямо в камеру… птичка… улыбочку… – Хозяин сфотографировал гостей и пригласил выйти на крыльцо покурить.

– Ну, вот – теперь вы у меня в картотеке. – сказал Хозяин и как-то недобро засмеялся, я вас накормил, напоил, и теперь вы у меня в папке, если что. У меня тут все, и моя папочка постоянно пополняется, так что смотрите – не натворите дел! Через сорок минут будет электричка, советую поторопиться, а то на метро не успеете.

Ну, удачи в ваших начинаниях, господа! – Хозяин зловеще расхохотался, поднялся с крыльца и ушёл в дом, закрыв за собой дверь.

Весь путь до станции товарищи проделали молча. Уже на перроне, закурив, Стасик неожиданно забрался на скамейку и, подражая голосу поэта Ляписа Трубецкого, басом продекламировал:

– Баллада о невидимом борще! – И спрыгнул со скамейки. Товарищи немного посмеялись. Подошла электричка.