Куда идем мы – 2

Он ведь даже спросил – может ли он поселиться с нами? На что твой человек ответил – нет, сказал он, это дипломатический визит и надо придерживаться протокола. Именно поэтому нашему человеку пришлось жить в гостевых апартаментах, а мы втроем обосновались на сеновале. Это было решение твоих людей. И ему пришлось согласиться с ним, потому что в чужой монастырь не ходят со своим уставом. Ты называешь себя справедливым человеком. Скажи теперь – справедливо ли наказывать его?

Капитан Кассий Колхаун недолго подумал и с сожалением признал:

– Нет.

Справедливым решением будет первым наказать тебя. Потому что, как и в прошлый раз, весь переполох устроил ты, только ты и никто другой.

Напоминаю, что на территории своего клана я имею полное право суда. Начнем с наказания за твое первое преступление – украденный и потерянный плод. Надеюсь, ты помнишь главный принцип судебных наказаний? Пока экзекуция не закончена, ни ты, ни твои друзья маги не имеете права использовать лечащие либо облегчающие боль заклинания.

Если мы заметим что-то подобное – а мы заметим, у меня хорошие маги, – счет ударам начнется заново.

– Это ты мне рассказываешь? – удивился Псих. – Ты забыл, сколько экзекуций я перенес тогда в ходе следствия и по приговору суда.

– Я обязан об этом предупредить, – отрезал капитан. – Этого требует справедливость. Эй, палачи! Цепи сюда. Один конец – ему на ногу, второй – к кольцам к полу. Внатяжку!!!

«Будут бить по ногам», – понял Псих и не ошибся.

– Сколько плетей? – густым басом спросил палач, когда приготовления были закончены, а конечности обезьяна – надежно зафиксированы.

– Тридцать! – хмыкнул Кассий Колхаун. – По числу плодов.

– Тогда двадцать девять! – крикнул привязанный Псих. – Один вы сами сняли, в нем нет нашей вины.

– Это справедливо – кивнул головой капитан. И крикнул палачу: – Двадцать девять ударов! И да свершится справедливость. Начали!

Выстрелом хлопнул первый удар плети – как будто разорвали здоровенный кусок ткани.

Брызнула кровь Психа.

– Один! – крикнул капитан.

Хлесткий удар.

– Два!

– Три!

– Четыре!

Вскоре ноги Психа представляли собой месиво. При каждом ударе в воздух взлетали капли крови, кусочки мяса и клочки рыжей шерсти. Такую боль живое существо не может вытерпеть без звука, обычная физиология требует дать хоть какой-то выход разрывающей тело боли. Ладно, от плача еще можно удержаться, но кричат, матерятся, мычат или стонут все. Без исключения.

Кроме Психа.