Куда идем мы…

– Вы все выживете! – заверил его бывший омега монастырской братии. – Я договорился.

– Ну раз ты договорился, тогда конечно! – рьяно закивал головой новый настоятель. – Тогда вообще базара нет. Спасибо, братан! От души.

– И вам тоже спасибо, – улыбнулся в ответ Четвертый. – За все спасибо. А ты, я смотрю, ожил уже?

– А какие варианты? – удивился Шестьдесят Четвертый. – Раз уж не сдох, надо жить дальше. Что ныть-то, все равно уже все случилось и ничего не исправить. Жизнь – она только в одну сторону едет, заднюю не включишь.

На второй «задней» Четвертый не выдержал и засмеялся. Все-таки Шестьдесят Четвертый неисправим.

– Ладно, пошел я, – сказал он, просмеявшись. – Счастливо вам здесь оставаться.

– И тебе не хворать! – кивнул настоятель. – Геморроем особенно.

С этим напутствием Четвертый и пошел обратно в трапезную. На душе у него было легко от того, что прощание получилось… Правильным, что ли? В голове почему-то вертелась фраза, сказанная Старым, когда его увозили из приюта: «Долгие проводы – лишние слезы».

Старая жизнь закончилась.

***

Через две минуты они с Императором шагнули в портал.

А через три – вышли во Владивостоке.

г. Владивосток,

центр Приморской локации

43°07? с. ш. 131°54? в. д.

У Клетчатых Тигров Четвертому не понравилось. Император сразу исчез за какой-то дверью, бросив через плечо: «Посиди пока в коридоре». В коридорах штаб-квартиры одного из крупнейших кланов Владивостока было суетно, бегали какие-то нервные люди, самые представительные из них даже кричали на ходу в уже знакомые монаху коробочки: «Не дал, гнида! Говорит – вы фонды уже выбрали.

Одна радость – сидеть пришлось недолго. Дверь, за которой скрылся Имп, открылась, оттуда выглянула милая девушка в мелкую кудряшку и почтительно произнесла:

– Вас просят.

– Да-да! – торопливо подорвался Четвертый.

В кабинете сидел Имп и какой-то толстый мужик.

– Этот? А чо – нормально! Доведем в лучшем виде, и не таких доводили. У меня, знаешь-понимаешь, спецы! Профессионалы! Лошадку ему посмирнее подберем, я ж вижу, что этот разве что на заборе да на толчке сидел. А лошадка – она чует! Она все понимает, кто на нее лезет! В смысле – ехать, а не то, что вы подумали.

Император поморщился.

– Короче, Рыкало! Много слов.