Аксолотль

Аксолотль

Сергей Юрьевич Волков

«Наша страна – аксолотль. Навечно застыв в фазе личинки, она непостижимым, не поддающимся разумному объяснению образом научилась длить эту стадию вечно, порождая всякий раз нового аксолотля, ещё более ужасного и безобразного, нежели прежний. Только разорвав этот порочный круг, только отбросив неотению, мы сможем вырваться, пробиться наверх – к свету, к свету…»

Сергей Волков

Аксолотль

повесть

– Ольга Петровна, а чего это к нам «перевозка мебели» во двор пожаловала? Переезжает, что ль, кто?

– Да нет.

Это, небось, за вещичками из тридцать третьей квартиры…

– За профессорскими? Ой, вот страсти-то какие. Жил человек – и не стало человека. А отчего помер-то?

– Участковый говорил – без вести пропал. Вышел, наверное, горемыка, из дому, да сердце и прихватила. Так и схоронили где-то безымянным…

– Да уж…

* * *

Александр Иванович Мендин всегда любил май. С юных лет его завораживала могучая, природная энергия последнего весеннего месяца.

Её ощущали все – и деревья, и трава, и кошки, и птицы, и рыбы, заключённые в стеклянные миры аквариумов. Все, кроме людей, слишком занятых своими сиюминутными делами, чтобы прислушиваться к окружающему их миру…

Тот день начался с примечательного события – Мендину впервые за долгое-долгое время позвонил незнакомый, неизвестный ему человек. Этого не случалось год, а то и больше. Звонивший представился координатором Московского клуба аквариумистов и пригласил Александра Ивановича прочесть лекцию на тему содержания и разведения земноводных, посулив приличный (вдвое больше скудной профессорской пенсии!) гонорар.

Май ли виноват, нужда ли, тема ли лекции – так или иначе, но Мендин дал согласие. Клуб, как объяснил звонивший, арендовал помещение на бульваре Оруэлла, (бывшем Гоголевском), в здании, где когда-то находилась Московская Биостанция. Неожиданно для самого себя профессор решил отправиться туда пешком.

Конечно, в его возрасте такие прогулки сродни подвигу, но на Мендина накатила в тот момент волна животворной майской энергии – и он, прихватив плащ, двинулся в путь.

После трехлетнего добровольного затворничества трудно воспринимать действительность адекватно. Выйдя из дому и оглядевшись, Александр Иванович время от времени непроизвольно замедлял ход, и болеё того – то и дело соляным столбом застывал на месте, поражённый увиденным.