Пастыри. Последнее желание

«Все нищие христарадничают не просто так. Они под «крышами» сидят и за место проценты отстегивают. Бывает, что «крыша» сама возит бригады нищих и рассаживает, где выгоднее. Часто даже жильем обеспечивает – подвалом каким-нибудь или квартирой в ремонтируемом доме», – вспомнил Илья рассказ исследователя московского дна Завы и сообразил: «А это, стало быть, бригадир приехал».

– Э, ну шевелись, доходяги, мать вашу! – золотозубый сплюнул. – Ты, бугаина, че, нюх потерял? Быстрее давай! Или работать не хочешь?

Десяток попрошаек суетливо залезли в «газель», и обращался он теперь к тому самому бомжу, который показался Илье чем-то похожим на Костю.

– Тацито консэнсу… – пробурчал бомж, и его грязная необъятная спина скрылась в чреве «газели».

С грохотом скользнула по полозьям и захлопнулась дверца. Бригадир забрался за руль, микроавтобус натужно взревел и вклинился в поток автомобилей, деловито снующих по проспекту.

А Илья стоял, тупо глядя на синий пластмассовый ящик, стоящий у церковной ограды.

Tacito consensu. С молчаливого согласия. Единственная латинская поговорка, которую знал и любил вставлять к месту и не к месту Костя Житягин…

* * *

– Алло, Зава?

– Да… Кто это?! Илюха, ты?

– Я, я… Спишь, что ли?

– А-а-ага… Всю ночь в Инете просидел, проги качал…Ч-чер-р-рт!

– Чего ты?

– Да зева-а-а-аю я… Что хотел-то?

– Вадик, мне поговорить с тобой нужно.

– Ну давай, завтра пересечемся…

– Нет, мне сегодня надо.

– Илюха, у тебя совесть есть? Я ж тебе русским языком говорю – я ночь не спал…

– Вадик, это касается Кости…

– Какого? Житягина? А что случилось? С родителями что-то? Или на кладбище?

– Короче, я еду к тебе. Все, давай, пока…

– Э-эй! Погоди, Илюха! Илюха! Тьфу ты! Поспал, называется…

* * *

Вадик Завадский никогда в жизни не матерился. И не пил. И не курил. Но если бы кто-то подумал, что Зава – это такой безответный забитый очкастый ботан, сюся-мусюся, то разочарование оказалось бы для этого «кого-то» весьма горьким.

«Всякий разум лишь тогда чего-нибудь стоит, когда умеет защищаться!» – любил повторять Зава перефразированную мысль классика марксизма-ленинизма.

Сам себя Вадик называл «неуправляемый интеллектуал». Что это значило, Илья не совсем понимал, но зато он хорошо знал Арамиса-Заву. Блестящий эрудит, умница, схватывающий на лету то, до чего другие доходили годами – это с одной стороны.