Пастыри. Черные бабочки

И тут на них в узком проулке, между двумя высоченными дощатыми заборами, накинулась стая огромных мохнатых псов.

Полудикие собаки в ту пору стали настоящим бичом иркутских предместий. Хозяева сносимых домов, переезжая в новые квартиры, своих цепных сторожей попросту гнали на улицу, а там пса уже ждала стая его вечно голодных собратьев. Мелких и слабых съедали, сильные и свирепые пробивались в вожаки. Жестокий естественный отбор в короткие сроки привел к тому, что в окрестностях города появились сотни волкодавов, опасных для всего живого.

В газетах писали о неоднократных случаях нападений на людей, а иркутяне шепотом рассказывали друг другу леденящие кровь истории о сотнях покусанных и десятках съеденных заживо.

И вот такая стая – никак не менее двадцати здоровенных псов с оскаленными пастями – напала на троицу «историков» среди руин Рабочего.

Отмахиваясь палками и антикварными утюгами, друзья попытались бежать, но псы оказались быстрее и проворнее.

Вот уже собачьи клыки с треском рвут брюки Субудая, вот уже Робин Гуд орет благим матом, изо всех сил колотя вцепившуюся ему в ногу зверюгу тем самым обломком косы, а Коловрат, прижавшись к забору и побледнев, прячет за спину окровавленную руку…

Когда дело приняло совсем скверный оборот, когда ребятам стало страшно по-настоящему, до смерти, которая и впрямь замаячила совсем рядом, пришло неожиданное спасение.

За спинами рычащих псов возник худенький пацан в резиновых сапогах и телогрейке – традиционной одежде обитателей Рабочего.

Он что-то крикнул, а потом вдруг заворчал утробным, низким, нечеловеческим голосом, грозно надвигаясь на ошалевших собак.

Поджав хвосты и подвывая от страха, враз превратившиеся из волкодавов в облезлых шавок, псы быстро разбежались кто куда.

– Уф-ф! – Коловрат сполз по забору вниз и уселся прямо на землю. – А я уж думал…

– М-мамка м-мня уб-бьет за ш-штаны, – лязгая дрожащей челюстью, проговорил Субудай.

– Погоди-ка, – Коловрат поднялся, подошел поближе к их спасителю, стоявшему поодаль, – Слушай, ты же в нашей школе учишься, да? Как зовут-то?

– Константином, – тихо, но с достоинством ответил парнишка. – А на улице Вием…

– Почему Вием?

– А я веки умею выворачивать. И заговоры разные знаю. Меня бабка научила, – серьезно ответил худенький Константин.