Пророк Темного мира

Настоящими – и пугающими, потому что Тамара осознала: это не привычная действительность. Они с домовым находятся в каком-то другом мире, чужом и непонятном.

Похоже, Мыря думал о том же. Закатив глаза, он встал на колени и принялся щупать сросшийся древесный ком, проверяя его на наличие чар. Тамара, закусив губу, внимательно следила за своим спутником, и когда домовой выдохнул, раскрыв помутневшие глаза, нетерпеливо спросила:

– Ну, что там? Что?

– Худо, девка… – прохрипел Мыря. – Так худо, что и сказать тяжко.

Небывальщина эта – вся на чарах. Могуч был тот, кто сотворил такое. И ветер в небе, и пузырь, и парус, а попервее них – сами деревья, что растут лежа да дружка сквозь дружку. И еще кровь…

– Кровь? – вздрогнула Тамара.

– Кровь, – подтвердил домовой. – Много крови пролилось в древесных недрах этой тележины. Убивали там личеней и незнатей, оружием убивали и чарами, а то и голыми руками.

– И они, те, кто убивал… там сидят? – со страхом глядя на удаляющееся зловещее сооружение, тихо проговорила девушка.

– Нет, только мертвяков чую. А мы с тобой – давай-ка догоним эту кибитку. Мыслю я – пехом не выбраться из здешней пущи.

– Ты хочешь сказать… – начала Тамара, но Мыря перебил ее:

– Идти можешь?

Потрогав ноющее колено, девушка кивнула.

– Тогда давай, ходу!

Выбравшись из зарослей, они побежали по просеке за гигантской «кибиткой». Догнать ее оказалось не сложно – сооружение двигалось со скоростью спокойно идущего человека.

– Лестницу видишь? – крикнул Мыря, семеня сбоку от Тамары – у домового слетали с ног большеразмерные валенки.

– К-какую? Где? – запыхавшись, спросила она, всматриваясь в приближающийся колтун из стволов и ветвей. Спросила – и тут же увидела свисающую до земли веревочную лесенку, волочащуюся по траве.

– Хватайся и залазь! – распорядился Мыря.

– Как?! – завопила в ответ Тамара, до смерти напуганная даже не фактом того, что ей предстоит лезть на такую верхотуру по кажущимся такими непрочными веревочным ступеням, а тем – куда нужно лезть.

– Давай, девка, давай! – не слушая ее, надсаживался домовой. – Не влезем – к ночи на ентой прогалине взвоем, помяни мое слово!

«Черт бородатый!» – разозлилась Тамара и, добежав, вцепилась во влажную, осклизлую веревку. Наступив сапожком на самую нижнюю ступеньку, она повисла в воздухе, раскачиваясь, как маятник.

– Да лезь же ты! – рявкнул за спиной Мыря.

И Тамара полезла.