Пророк Темного мира

Голова исполина упиралась в тяжелое брюхо тучи. Неведомый великан вышел на открытое место и спорил со стихией, бросая ей вызов. Это было страшно. Тамара ничего не замечала вокруг, полностью отдавшись созерцанию этого поединка. Она не видела, как за ее спиной Мыря, выбравшись из трюма, расставляет по палубе котлы и ведра, как натягивает между ветвей на корме полотнище ткани, устраивая водосборник.

– Тварюшки кормовые зубасты оказались – упокойников наших наполовину объели. Оно и к лучшему – меньше мороки, – пробурчал домовой, задумчиво разглядывая гиганта.

 – Ишь ты, какая хреновина…

«Молния всегда бьет в высокие, одиноко стоящие объекты. Его убьет, – не слушая Мыри, переживала за неведомого великана Тамара. – Он погибнет, и мы так и не узнаем, кто он, откуда. А может, и хорошо. Если он заметит нас…»

Она не успела додумать – голова титана озарилась вспышкой разряда, по всему телу промчалась извилистая голубая змея молнии и растеклась светящимся озерцом по мокрой земле у ног исполина.

Одежда загорелась, ветер понес полыхающие обрывки во тьму. Девушка увидела, как обнажаются огромные плечи, шея, руки… Но под сгорающей одеждой не было живой плоти, лишь какие-то перекрещивающиеся балки каркаса.

«Он не живой, – с горечью и одновременно с облегчением поняла Тамара. – Это… Это… Да это же просто опора линии электропередач!»

Только теперь до нее дошло, что она видит. Но знание это напугало девушку. Лишенная проводов, мертвая опора, обряженная неведомо кем в тряпье, украшенная множеством ленточек, веревок, лоскутов, казалась еще более невозможной, еще более пугающей, чем зачарованный лес, чем сухопутный древесный корабль, чем мертвецы, чем зубастые твари, что ели их разлагающуюся плоть.

Невозможной, потому что существование опоры вот в таком искаженном виде означало – ни для чего другого она более не нужна, ей незачем и некому передавать энергию, свет, тепло, жизнь…

Обернувшись к столбом застывшему поодаль домовому, Тамара схватила его за отвороты кожуха, крикнула в невозмутимое бородатое лицо:

– Что это? Где, где мы оказались?!

Слободка жила своей обыденной, привычной жизнью.

По кузням капелью стучали молотки, в огородах ковырялись бабы – пора стояла страдная, горячая. Бойша кивал знакомым, улыбался молодкам, степенно раскланялся с гревшимися на последнем в этом году солнышке стариками, обсевшими вытертую задами колодину у избы слободского старшины Самарки-третьего.