Четвертый поход

Свежий ноябрьский снежок красивым пушистым покрывалом ложится на тротуары и проезжую часть – и тут же его размочаливают сотни и тысячи, а точнее – сотни тысяч ног и колес. А уж если к снежку добавляется дождь и ветер…

Илья выплюнул домученную до самого фильтра сигарету в урну у автобусной остановки, вжался в пальто, как рак-отшельник в раковину, поежился. До назначенного Вадимом Завадским «часа X» оставалось еще двадцать минут. В любое другое время года переждать, перетоптаться эти двадцать минут ничего не стоило, подумаешь, газетку почитал, перекурил опять же – вот тебе и время прошло.

Но когда с неба льет ледяной дождь вперемешку с мокрым снегом, а злой ветер набрасывается на тебя, словно насильник на жертву, норовит залезть под одежду, выстудить, заморозить, – лучше сидеть в тепле.

«Как хорошо было в метро. Пусто, не холодно… И чего Зава не назначил встречу попозже? Можно было бы в кафешке переждать, хоть вон в той, напротив, до открытия которой осталось… ох, еще целых три часа…» – со злостью подумал Илья, пытаясь укрыться за прозрачной стенкой остановки от дующего, казалось, со всех сторон ветра.

По грязному и мокрому асфальту проспекта Вернадского со змеиным шипением проносились машины. Они еще не текли сплошным потоком – все же шесть утра, большинство жителей столицы пока нежатся в постелях, досматривая утренние, самые сладкие сны…

Желтый угловатый джип Вадима Завадского вынырнул из-за свинцовой пелены снежного дождя, и вскоре продрогший Илья уже сидел в нагретом салоне и слушал извинения друга.

– Э, дырявый я башка! – подражая неведомому инородцу, каялся Зава. – Сапсем забыл, что погод нынче плохой! Заморозил тебя, о тюльпан моей души! Подверг риску, так-скать, твой драгоценный здоровье…

– Ну хорош, хорош… – Илья похлопал Вадима по плечу, – а то я сейчас разрыдаюсь от полноты чувств.

– Да так… – неопределенно пожал плечами враз посерьезневший Зава, – свернем сейчас на Удальцова и у парка остановимся.

– А что за парк? Это Воронцовский, что ли?

– Нет. Воронцовский – это налево, за Ленинским, там улица Новаторов. А этот как-то по-революционному называется. Что-то имени каких-то лет Октября. Да нам не сам парк нужен, а домик один неприметный, на окраине…

Зава замолчал, сосредоточившись на дороге.