Слуги Карающего Огня

Там ночевать будем!

Балаган, длинный сарай, сложенный из половин тонких березовых стволов, крытый корьем и соломой, притулился возле самого Хода, гостеприимно распахнув широкую дверь на кожаных петлях.

Внутри действительно нашлись и очаг, и запас дров, и сено для коней. Луня высек огонь, сходил за водой на родник, что пел свою вечную песенку у подножья холма, приладил котелок на свисающей с закопченой потолка медной цепи, нарезал мяса, приготовил все для еды и позвал волхва.

Шык, обтерший коней сухим сеном, теперь наблюдал, как они хрупают пахучие стебли, прядя ушами.

Не просто смотрел, а примечал – нравится тут коням или нет. Арпаки – не просто кони, дурное место они издалека чуют, чуют – и обходят стороной, ни есть, ни спать там не будут. Но тут, в балагане, коням нравилось, и Шык успокоился.

Поели, попили взвару с медом, пожевали сухих яблок, и собрались на боковую. У Люни все тело после полдневной скачки с непривычки болело и ломило, а уж о том, что поутру будет, и вообще думать не хотелось.

Парень уже было совсем наладился завалится в душистое сено, но тут Шык дернул Луню за рукав:

– Пошли, охранный круг будем ставить и обереги вешать!

Луня, сплюнув с досады, встал, – а куда деваться? и пошел за волхвом.

Вышли на улицу. Шык взял свой знаменитый посох, обвел им вокруг себя, приговаривая: «Сила людская, Яр-огонь, Влес-Род, Чуры-заступы, оберегите, охороните, в беде не покиньте, душу не киньте…», и начал чертить посохом полосу, постепенно обводя ею весь балаган, оставляя себя и Луню внутри очерченного места.

Чертил бы себе и чертил, но Луню вдруг как подкинуло – полоса начала светиться! Зеленоватым, хорошо различимым в сумерках светом, каким горят кикины трухлявые кости под пнями в лесу! Вот так чародейство! А Луня-то, лопух, втайне думал, что Шык, как и любой волхв, только лишь Лихих Раден, будь они неладны, заговаривать умеет!

Шык покончил с кругом, завел Луню внутрь балагана, притворил дверь, достал из своей котомки несколько фигурок и велел Луне развесить из у входа.

Фигурки эти Луне были знакомы: Чуры, предки предков родов, духи-заступники, что защищают родовичей от зла и лиха…

Луня развесил Чуров на березовых сучках, сказал слово, положенное при этом, рухнул, зарылся с головой в мягкое сено и словно в болотину, провалился в сон…

* * *

Проснулся Луня, как привык, с первыми лучами Яра.