Слуги Карающего Огня

– Вроде… – еле выговорил он, с трудом ворочая одервеневшим языком: – Наша… взяла?

– Наша, наша! – улыбнулся Шык, подавая Луне мису с водой: – На-ка, попей, вой зело храбрый! Пей-пей. То вода заговоренная, в миг полегчает!

И впрямь – полегчало. Утих шум, прояснилось в глазах, перестали дрожать руки. Луня с трудом сел, потрогал огромную кровоточащую шишку на затылке:

– Чем это меня… звездануло?

Шык протянул Луне тот самый берский топорик:

– Вот этим! Хорошо, хоть обухом приложило, а то бы все, к Маре в гости отправился!

– А где… ну, черные эти?

– Двоих ты положил, а остальных я, молневым заклятием! Считай, повезло нам – с берами ратится тяжко, искусны, собаки, в войском деле! Ну да обошлось – и ладно! Давай-ка, подымайся, на-конь пора, тут оставаться нельзя!

Луня, пошатываясь, встал, и увидел, что тела мертвых беров рядком лежат в сторонке, собранные торбы навьючены на арпаков, а Шык уже сидит в седле.

Да, пора в путь, подальше от злосчастного холма…

* * *

Всю ночь Луня провел, как во сне.

Жутко болела голова, действие наговоренной воды закончилось, и перед глазами вновь начали плавать цветные круги. Луню тошнило, каждый шаг арпака отдавался в голове вспышкой боли, и пару раз ему уже казалось, что сейчас он свалится под конские копыта и навеки затихнет в холодной дорожной пыли.

Наконец ночь подошла к концу. Шык в рассветных сумерках отыскал годную для дневки поляну и разбил стан. Луня только и смог, что сползти с коня и растянуться на влажной траве. Вскоре он уже спал, и не почувствовал, как волхв перенес его на ложе из лапника, не видел, как он развел костер, достал из котомки пучки лечебных трав, сходил за водой и принялся готовить исцеляющий взвар…

Шык разбудил раненого ученика в полдень.

Тусклое, совсем уже осеннее солнышко к тому времени просушило землю, и приятно, не жарко грело укрытого теплым шерстяным плащем Луню. Волхв заставил его выпить полкотелка терпкого, горько-пряного взвара, пошептал над головой наговоры, отгоняющие Лихих Раден, особенно Огню, Ледю, Корчу, Гледю и Глуху.

Вскоре Луня вновь провалился в тяжкую дремоту и спал до вечера. Волхв тем временем приготовил еду, окурил можжевеловым дымом всю местность вокруг стана, чтобы никакая дурная нежить не подобралась близко к раненому, провел не два, а три обережных круга, поел, развесил на кустах вкруг полянки Чуров и улегся спать – в эту ночь путникам, особенно Луне, надо было отдохнуть…

Луня проснулся утром, на диво здоровый и бодрый.