Сопряжение. Код CGH

К гастробару Chez Sachiko[4 - «У Сачико» (фр.)] они подъехали минут через двадцать. У входа стояла очередь: относительно трезвые компании и парочки, которые забыли забронировать места. За домом светилась розовым заревом и пульсировала басами безудержного веселья Миллионная улица.

– Ясон Ховард, – негромко представился Ясон охраннику в плохо сидящем черном пиджаке. Чтобы смотреть ему в лицо, приходилось запрокидывать голову.

Охранник коротко дернул уголком рта и сверился со списком на спортивном вирт-браслете.

Мышца на лице снова сократилась, – видимо, нервный тик.

– Проходите, – процедил он, отступая в сторону. Его взгляд был направлен на толпу, которая разразилась недовольными комментариями.

В его манере чудилось что-то знакомое. Ясон соединил вместе большой палец и мизинец и тремя остальными пальцами дважды коснулся правого плеча. На такой жест не обратишь внимания – нет ничего необычного в том, что кто-то отряхивает рукав пальто, – но охранник заметил и ответил таким же.

– Благослови, Господи, Миллионную улицу, – ухмыльнулся Коллин.

Его пальцы почти утонули в кружевных манжетах, когда он коснулся плеча.

В давно закрывшихся барах Миллионной в дымном пространстве танцевальных залов между клеток из зеленых лазерных лучей двигались люди и куклы. Иногда одни были неотличимы от других, и это не имело никакого значения. Во время Блэкаута на взбалмошной и полной запретных развлечений Миллионной улице произошло меньше всего убийств: здесь жили по законам темного времени суток, питались энергией нелегальных дизель-генераторов, и исчезновение электричества не сильно изменило распорядок жизни.

Потом большие боссы, на которых работали Ясон и Коллин, исчезли. Их место заняли новые люди и новые бары с крохотными символами корпораций на вывесках. Что странно, дух Миллионной остался прежним: сюда стекались все те, кому надоедало день ото дня следовать правилам и кто предпочитал крепкому сну крепкие напитки. Неоновые вывески Миллионной клеймом горели в глазах тех, кто проник в ее мир, и Ясон знал, что в зрачках Коллина до сих пор светятся ядовито-розовые искры – такие же, как в его собственных.

Пройдя по кишке коридора, они наконец оказались в полутемном зале. За стойкой было людно. Вместо подсветки перед бутылками на полках плавала эмблема бара с мыльными пузырями – старая и зернистая, первого поколения голограмма была давним подарком Ясона и Коллина.

Девушка-бармен махнула им блестящим протезом и показала на два пустующих стула с краю.