Сопряжение. Код CGH

На борту все было как обычно. К Ясону подошла самая младшая из стюардесс, обслуживающих бизнес-класс:

– Хотите что-нибудь выпить?

Она натянула улыбку – кожа губ под слоем помады была рельефной, как потрескавшаяся в период засухи земля. Самолет повернул на взлетную полосу, и девушка вцепилась в кресло – ее пальцы утонули в мягкой обшивке. Ясон покачал головой.

Шум турбин сделался громче. Шасси оторвалось от земли, но переход от разгона к полету оказался неуловим. Огни Дохи лежали внизу ниткой янтарных бус, брошенных на темный бархат.

Когда город исчез за облаками, Ясон заставил кресло принять горизонтальное положение и отключил идентификатор «Стерны»: после неожиданной задержки в Хамаде рисковать на таможне в Инсбруке не хотелось. Он проспал весь перелет, изредка выплывая из сна, когда стюардессы перешептывались с другими пассажирами.

4 Белизна

Из лимба аэропорта – в стылые предрассветные сумерки Инсбрука, потом в такси и наконец в квартиру, где в панорамном окне встречали солнце высотки «Десяти королевств».

Говорят, что шаманы отказывались летать самолетами, потому что душа не успевала перемещаться так быстро и могла потеряться в пути.

Ясон принял душ, побрился и в наброшенном на плечи полотенце босиком двинулся на кухню. По темному паркету были разбросаны ленты солнечного света, и он чувствовал мягкое тепло нагретого дерева и его прохладу в тени. Налил стакан воды из-под крана и, облокотившись на стол, смотрел, как солнечный свет возвращает городу краски.

После бутилированной воды Африки вода Инсбрука казалась сладкой на вкус.

Джанис позаботилась о том, чтобы в холодильнике шефа встретили свежие продукты, а не плесень в стадии изобретения колеса. Он позавтракал яичницей с чашкой крепкого кофе. Черная взвесь на дне чашки собралась на один бок, нарисовав растущий полумесяц. Часы показывали восемь утра.

Ясон выбрал серый шерстяной костюм и надел свежую белую рубашку: плотная слегка накрахмаленная ткань тихо похрустывала, привыкая к нему, пуговицы с усилием проходили в петли.

Выправив манжеты из рукавов пиджака, застегнул на руке «Брайтлинг», по которому скучал в Йоханнесбурге. Движения пробуждали приглушенный аромат Encre noir: ветивер, запах влажных древесных стволов, которых коснулось солнце.

Душа наконец спустилась из облаков и заняла положенное место.

Ясон надел шляпу и провел пальцами по полям, чтобы придать ей идеально верное положение. Глаза исчезли в тени.