Твой демон зла. Ошибка

Специалист сразу распознал бы в них больных, ну, а вы-то могли и поверить их бреду. Случай редкий, но не такой уж не реальный…

Я проводил псих-бригаду до лифта, поблагодарил рыжего врача за чудесное избавление, вернулся в номер, закурил, и задумался.

Пусть даже эти трое и были ненормальными, хотя и отрицали это. Я где-то читал, что ни один сумасшедший никогда не признается в собственном безумстве. Но они искали то же, что и утренняя гостья, а уж она-то точно не производила впечатления больной. И самое главное – она ведь ДЕЙСТВИТЕЛЬНО забрала что-то, какой-то небольшой предмет, из-за батареи…

Около десяти, выкурив полпачки сигарет, выпив обе бутылки пива, но так и не успокоившись, я спустился в вестибюль гостиницы – купить чего-нибудь почитать.

В спешке отъезда из Москвы я совершенно забыл прихватить с собой легкое развлекательное чтиво, которое, как известно, лучшее снотворное.

Огромный вестибюль «Гавани», устланный коврами, заставленный стеклянными будочками сувенирных, газетных, и прочих киосков, украшенный зеленью настоящих пальм в кадках, кишел народом.

Потолкавшись у стойки бара, я купил еще пару пива, пакетик жареных фисташек, в ларьке напротив приобрел «АиФ», книжку Желязны «Создания света, создания тьмы», и уже собрался было возвращаться к себе, как вдруг меня окликнули.

– Эй, господин Бука!

И вновь пришлось обернуться – сквозь толпу ко мне решительной походкой, покачивая бедрами, шла утренняя Ирина, в короткой песцовой шубке, с букетом роз в руках, а за ней семенил невысокий, едва не на голову ниже девушки, невыразительный человечек в пальто.

– Что же вы не здороваетесь? – улыбнулась девушка: – Ах да! Я же забыла – вы плохо воспитаны. Но все-таки, все равно – здравствуйте. У нас к вам разговор, давайте присядем.

Непонятно, зачем, но я покрутил головой, и не найдя, что сказать, послушно пошел за красавицей и ее мелкомасштабным спутником к свободному дивану, притаившемуся между пары разлапистых пальм. Уселись.

И в ту же секунду я почувствовал с той стороны, где присел спутник Ирины, резкую, пронзительную боль в бедре.

Такую, какая бывает от укола, сделанного недобросовестной медсестрой…

– Э-э… Вы… что?… Сука… – только и смог выговорить я, чувствуя, как деревенеют губы. Руки и ноги сковала необоримая, чугунная усталость, голова дернулась, перед глазами поплыли какие-то мглистые пятна. Гомон множества людей, толкущихся в вестибюле, потух, ушел на второй план, и звучал теперь глухо, как сквозь вату.