Владыки Земли

Уж не чародейство ли какое, а, други?

– Чародейство, не чародейство, а по мне так – коли тепло, так и нам в помощь, стало быть, радоваться надо! – Зугур усмехнулся, закончил точить лезвие секиры, попробывал пальцем, нахмурился и вновь взялся за правило – недоточил, не вывел до конца, в бою подведет оружие, и сложишь голову, а все отчего – поленился, как должно, сделать.

Луня, у которого и меч и цогский кинжал всегда были в порядке, убрел в сторонку, прислонился к желто-бурому сосновому боку, выпростал из-под шапки ухо, приник им к стволу, закрыл глаза и вслушался в жизнь могучего дерева.

Не верилось Луне, что не весна пришла, надоел уже мороз, надоели метели. Слушал ученик волхва, не проснулся ли сок в сосне, не потек ли по древесным жилам, пробуждая дерево от спячки. Конечно, кому не попадя такого не услыхать, но Луня недаром волхвовству учится, умел кое-что.

Слушал он, слушал, вникал, обостряя слух, распускал все ниточки свои чуешные, силился – и услышал. Но не ток крови сосновой, а другое – услышал плач далекий, не древесный, не звериный – человеческий плач.

Баба плакала, недалеко, на полуночь и восход в десяти полетах стрелы. Вот такая весна…

* * *

Ее звали Вокуя и она была родом чистокровная чудя. Похожая на затравленного зверька, грязная и замурзанная, в плоховыделанных, кислопахнущих шкурах, с колтунами в спутанных волосах, она не ела, не мылась, и не спала уже две семидицы. Все родичи Вокуи ушли в лучший мир – так она сама сказал Шыку, единственному из троих путников, с кем стала разговаривать.

– Видать, мор унес всех ее родных. Не пойму, как она-то убереглась? – угрюмо проговорил волхв, когда напоенная отваром из ягод и шариков мурцы чудя уснула у костра.

Нашли ее быстро. Едва Луня услыхал плач, он тут же бросился за волхвом и Зугуром. Путники, идя на звук, вышли в конце концов к большой поляне, посреди которой, на высокой, раздваивающейся в трех человеческих ростах от земли сосне, сидела и горько рыдала худая простоволосая девчушка. А вокруг соснового ствола стояли и сидели, высунув из пастей розовые парящие языки, волки, крупные, почти черные в сумерках.

Зугур вскинул было лук, но Шык удержал его. Вынув из колдовской котомки серый камень на кожаном шнуре, амулет Хорса, волхв метнул его в вожака, и волк, вначале ощерившись, вдруг коротко взвыл, и повинуясь его приказу, волки один за другим скрылись меж сосновых стволов, и пропали во мраке надвигающейся ночи.

Путникам пришлось повозиться, снимая найденыша с дерева.