Солдаты. Кто в армии был, тот в цирке не смеется!

Он боялся вступить на ступеньки. Едва только вступил на эскалатор, по инерции подался вперед, уткнувшись в товарища носом.

Когда поднимались на эскалаторе, то увидели группу негров, человек пять. Все ребята хором закричали и стали показывать на них пальцами:

– Смотри, негры!

Лейтенант, наверное, тогда чуть со стыда не сгорел. Он что-то горланил, но новобранцам было наплевать! Деревня вышла в город! Чтобы усадить всех в вагон поезда пришлось поделить команду на две группы, одну повел прапор, а вторую сам лейтенант.

Перед этим раз триста объявил название станции, на которой следовало выйти. Но в итоге все равно трех бойцов лейтенант потерял. Их потом прапор ездил, искал. Нашел.

В поселок прибыли рано утром. Весь взвод был похож на толпу китайских пчеловодов: глаза узкие, лица грустные и опухшие. Каждый из ребят время от времени почесывал голову, она сильно чесалась с непривычки из-за отсутствия волос.

На станции встретил офицер и приказал грузиться в кузов ЗИЛа. Дорога была сельская, от этого ребята скакали по всему кузову грузовика.

Хорошо, что ехали только сорок минут.

Часть была в плохом состоянии, словно здесь все еще были девяностые, когда денег на армию практически не выделяли. В части не было ничего примечательного, здесь царили хаос и разруха. У Николая всплыла мысль: «Только бы не оставили здесь служить!».

Когда их вели, то из казарм им в след кричали еще вчерашние «слоны» и «черпаки»:

– Вешайтесь, духи!

– О мясо молодое ведут!

– Лафа для вас закончилась!

– Мы выбьем вам мамины пирожки!

– Рады приветствовать вас в аду!

От таких криков становилось не по себе, а офицер и солдаты, что вели группу, только улыбались.

Когда их заводили в здание, то Николай успел прочитать вывеску «Распределительный пункт внутренних войск ленинградского военного округа».

«Как хорошо, что это еще не моя часть», – всплыла мысль у Николая.

Дальше было еще хуже. Эта группа была не первая, кто заехал в казарму. Там было около тридцати осетинцев.

Они говорили на своем языке, тыкали в ребят пальцами и смеялись. Что они говорили, никто не понимал. От этого Николай приходил в ярость.

В столовой было вообще дико: тарелок не хватало, поэтому давали, вначале первое, закончил кушать – унес тарелку, потом получил второе, иногда приходилось ждать по пять и более минут. После приема пищи все обязательно шли в курилку, куришь, не куришь – не важно. Сходить обязан. Потом все в казарму.