Последний шанс палача

А я вот… задремала…

– Интересно. Я тут рыскаю, как пещерный медведь, а она дрыхнет! Какого тебя сюда понесло?!

– Выход искала. – Узкие ладони прошлись по лицу, будто сдирая маску, голос остался тусклым. – Решила сама выйти, а тут вот… замерзла… духов видела…

– Чего?! Каких еще духов?! Глаза открой! – Мандраж накатил на Глеба реально, заставляя его суетиться. Сон, переохлаждение?! Или…

– Духи добрые, говорили со мной… – Голова Дины дернулась от пощечины, рот поплыл криво в сторону, будто пластилин на жаре.

Маму вашу так!!!

– Вставай, блин, духи тебе… щас покажу тебе духов! – В панике Глеб влепил Дине еще пару неромантичных затрещин (ноль эмоций!), потом она упала ему на руки, и пришлось тащить ее. Фонарь в зубах, ружье за спиной, надо быстрей вылезти повыше! Если газ тяжелый – уйдем! Башка уже плывет, звенит, все, скоро совсем аллес. Выше, выше, в дыру, в осклизлый переход, еще!

…Целую вечность спустя он понял, что выживет. Наверное. Если выберется отсюда хоть когда-нибудь.

Потому что заблудились они качественно и всерьез…

Глава 4

Специфика таежной контрразведки

Майор Гайтанов начал день с сущей бюрократии.

Отчетность готовил к полугодовому совещанию. В суровой государевой конторе под названием УФСБ по Республике Златогорье отчетность весьма ценилась – иногда больше, чем сама работа. Константин Гайтанов, дослужившийся здесь до опера-важняка[2 - Важняк – старший оперуполномоченный по особо важным делам (проф. сленг).], бюрократию давно принял как неизбежное зло и махнул на нее рукой. Щелкал нынче с утра по клавишам компьютера, выделяя фрагменты текста, компоновал «Справку об изменениях в оперативной обстановке», плановые позиции помечал. И так увлекся этим занудством, что телефонный звонок заставил его поморщиться.

– Алло! Видали и поздоровей, Степан. Сегодня? Ну, давай, по прежнему месту.

Звонил «источник» – один из многих, таскавших «оперативно значимую информацию» в бездонную копилку управления. Человеческий капитал, достояние опера, пчелка рабочая… хотя этот скорее трутень.

Исключить его из аппарата руководство не дозволяет, а сам он, при полной своей никчемности, крайне навязчив.

– Достал ты меня, – сказал Гайтанов замолчавшему телефону, производя в уме нехитрый расчет: двадцать минут на дорогу, обратно столько же, беседа полчаса минимум. Как раз до обеда. Если перекусываем на встрече – в обеденный час выйдет порешать собственные «головняки». На рынок заехать, машину в сервис загнать… да мало ли что.