Пастух для крокодилов

Гораздо крупнее первой, тупоносая, грязно-серого цвета рыбина совершила плавный пируэт у самой поверхности и двинулась вдоль борта. Инструктор, успевший уже вытянуть гарпун из воды, затараторил и даже руками взмахнул, указывая за борт.

– Что он говорит?

– Ничего особенного просто называет, эту селедку по имени. Мако. Говорит, что она пришла на запах крови и может испортить нам весь улов.

– А та, первая, где?

Отвечать не пришлось – травмированная голубая предстала уже пред очи зрителей, благо леска и крючок не оставили ей выбора.

– Да-а, щас что-то будет. Осторожней, шеф.

– Не учи отца…, а эта еще откуда?!..

Третья хищница превосходила первых двух изрядно, и разрисована была поперек туловища черными пятнами. Явившись на поверхность, сразу вцепилась в хвост той, что на крючке. Катушка затрещала вновь, но нырнуть плененной рыбе не удалось – помешали чужие рвущие пасти.

– Кыш, мать вашу!.. – клиент, смех и грех, кричал что-то дерущимся убийцам, будто котов разгонял.

– Пошли вон!

«Старик и море» – вспомнилось, вдруг, подзабытое с детских еще времен.

Большая рыба с мечом на носу в окружении прожорливых тварей. Рыба, от которой остался один скелет.

– Х-ха! – на сей раз бросок был куда точнее, и стальное жало глубоко вонзилось в белесое брюхо. Шумно плеснув хвостом, акула исчезла в кровавой пене, пеньковый шнур заскользил, разматываясь, волоча по палубе бочонок-поплавок.

А еще через мгновение по ушам резанул вскрик клиента.

Дальнейшее Богдан воспринимал замедленно, будто при рапидной съемке – тело действовало на рефлексах, опережая замечтавшийся мозг.

Веревка, захлестнувшая ногу клиента, уже повалила того на палубу, тащит сопротивлявшегося, орущего вперед – за борт. Чуть – чуть осталось. Глаза расширенные в панике, пальцы, цепляющиеся за доски настила, скользящие… Именно эти пальцы видел Богдан, одолевая прыжком добрых пять метров и хватая в падении мужичка за худое запястье. Чуть повыше часов «Роллекс». Перевернуться, упереться ногами в канатный ящик и держать, держать! Раненая рыбина бушует за бортом, но одолеть тяжесть двух человек ей куда труднее.

Сколько времени прошло – пять секунд, десять или даже минута – прежде чем в поле зрения возник африканец с большущим ножом? Богдан не любил затасканных фраз насчет «самого долгого в жизни мгновения», но что поделать, если так и есть. Мгновение длиною в вечность. Клинок поднимается и падает, полосуя веревку, худое запястье взмокло от пота и рвется, выскальзывает.