Пастух для крокодилов

Пусто было в хижине – не считая домашней утвари, плетеных циновок, да пучков неведомой сушеной растительности под потолком.

– Ты что, знахарка? Или колдуешь?

– Нет, у нас многие знают травы, – девушка подошла к двери, потянула внутрь деревянную лесенку. – Городские лекарства в Судайпхи стоят дорого и не всегда помогают. Мы лечимся, как умеем.

Что ж, по крайней мере, амбре в хижине стояло очень даже неплохое – лесом пахло, солнцем, свежестью.

– Давай помогу,– ухватившись за лесенку, Богдан задернул ее внутрь, уложил вдоль стены.

Теперь, благодаря сваям, от крыльца хижины до земли не менее трех метров. Видел уже прежде такие конструкции в других странах Юго-Востока и знал про главное их назначение – защиту жилья от тигров и змей.

– Дверь закрывать не будем, – распорядился вполне по-хозяйски, ставя карабин в угол, пальцы занялись шнуровкой башмаков. – Вот я, стало быть, и в гостях. Тебя как зовут-то, красивая?

– Лай Мо,– девушка застыла нерешительно у дверей, лицо скрылось в скрыто глубокой тени.

 – Ты, наверное, считаешь меня шлюхой?

– Нет, вообще-то, – тон вышел настолько фальшивым, что Богдан счел за лучшее умолкнуть. Ситуация, по большому счету, банальнейшая – зазвала бабенка мужика в гости с конкретной целью, и теперь ей надобно для самоуспокоения услышать что-нибудь красивое. Про любовь-морковь, про судьбу, про притяжение сердец. Сколько уж раз задавали Богдану этот нехитрый вопрос, на разных языках, под разными небесами, в разных выражениях! От уклончивого: «Я тебе действительно нравлюсь?», до лобового, как сейчас.

Сколько раз отвечал бравый телохранитель, громоздя галантные словечки чужих наречий, заверяя, обманывая! Не особо-то и старался, скажем честно – если не поверят, так сделают вид, что поверили. Спокойней им так.

Сейчас врать почему-то не хотелось, но и молчанием не отделаться – для Лай Мо этот вопрос, похоже, принципиален.

– Понимаешь, у нас в России на все это смотрят проще. Если женщина нравится мужчине, или наоборот…

– Я ведь не вдова, – сказала она, приблизившись вплотную, опустилась одним движением на циновку.

 – Мой первый мужчина не был моим мужем. Просто парень, из наших. Потом он погиб, завалило на каком-то руднике, а я уже носила в себе его ребенка…

– Да уж, тяжко тебе пришлось, – посочувствовал Богдан, знающий патриархальные нравы. – Били?

– Нет. Тот парень был внуком старосты, любимым внуком. Мужчины собрались и решили считать меня вдовой, со всем причитающимся уважением. А ребенок все же умер.