Пастух для крокодилов

Даже в плане механической прочности корпуса и всех составных частей. Железо – оно и в Африке железо, и в Азии тоже. Дерево – материал куда более хрупкий, а потому кой-какие следы на автомате остались, впечатавшись в древесину цевья и приклада. Пара глубоких вмятин, трещина длинная. И все. Малая плата за пребывание в тигриных зубах. Самому владельцу данного конкретного оружия повезло куда меньше.

– Он, наверное, палец на спуске держал, боялся.

– А стрелял в кого?

– Ни в кого. Мышцы судорогой свело, когда тот ему на спину прыгнул.

Вся очередь – в белый свет как в копеечку.

– Куда?

– Никуда. Выражение такое русское, идиоматическое!

Разговаривать Богдану не хотелось. Вид мертвых тел всегда был для него (как для любого нормального человека) сильнейшим депрессантом, отбивающим аппетит и портящим настроение. Даже если принадлежало это тело не другу, не знакомому и вообще не понять кому. Попробуй сейчас разберись! Нога в ботинке, голова – лицо азиатское, узкоглазое, искаженное гримасой. Часть туловища с торчащими белыми ребрами и обрывками зеленой ткани – определенно китель полувоенный, полевого покроя, в каких добрая половина страны ходит по горам и лесам.

«Полу», потому что без погон и нашивок, определяющих принадлежность к армии. Мирный житель? Ну да, разумеется – с автоматом на боевом взводе, в ночных джунглях! В пятистах метрах от деревни, где как раз заночевали богатенькие иностранцы!

– Может, карманы проверить? – сделал Богдан шаг вперед и остановился, приторможенный жестом Хоксли.

– Не стоит, право, приближаться к останкам ближе, чем на пять метров, у тигра очень хорошее обоняние. Мы и так достаточно тут наследили, господа.

– Он, что, может еще вернуться? К ЭТОМУ?

– Наверняка, мистер Бокуславски, – в англоязычном произношении фамилия Богдана прозвучала смешно. – Тигр, знаете ли, большой лентяй, он никогда не станет искать себе новую добычу, если где-то осталась часть прежней. Хотя бы немного, – повернувшись к крестьянину-следопыту, приведшему их сюда, Хоксли произнес несколько фраз на языке сайбо, обводя красноречивым жестом окрестные деревья.

– Ну вот, теперь мы можем возвращаться. К вечеру местные парни смастерят для нас махан, а сегодняшняя ночь станет для убийцы последней.

Богдан пожал плечами, взглянул еще раз вокруг, пытаясь представить, как все это выглядит в темноте. Не очень приятная рисовалась картина, даже сейчас. Деревца в три обхвата, кустарник (вот где змейки-то), лианы, полумрак.