Снятся ли зомби мёртвые овцы?

Успокаиваясь, он понял, что это его дыхание и сердце. Отхлынул жар, воспоминание о выбросе адреналина в кровь, солнце садилось за спиной Анжел, простирая её тень к ногам Андре, ветер гнал пыль и песок. «Может, это какая-то нервная реакция, ну вроде как судороги? Может, нерв какой-то защемился, пока я её тряс, вот спина и согнулась?» – подумалось парню, и тут его подруга открыла глаза. Пустые бельма, закатившихся зрачков не видать под чёрными веками. Андре заорал, пополз от неё, перевернулся, едва не на четвереньках взбежал на насыпь и только тогда оглянулся.

Загребая кроссовками сухую землю, к нему брела Анжел. Руки её болтались как плети, голова чуть завалилась назад, из-за чего рот открылся. Такое знакомое лицо, не раз ему снившееся, превратилось в кошмарную карикатуру: белые пустые глаза, тёмный провал рта и волнуемые ветром выжженные перекисью волосы.

Андре закрыл лицо руками, отвернулся и побежал что было мочи домой, надеясь, что ветер, режущий глаза, сорвёт вставшую перед внутренним взором картину, что горящие лёгкие, болящие мышцы займут разум, отогнав мысли о произошедшем.

Ещё более бледный, чем обычно, Андре влетел на мансарду и пронёсся мимо отца. Мишель открыл было рот, но успел только проводить сына ошарашенным взглядом. Хлопнула тонкая дверь с противомоскитной сеткой, Мишель поднялся с кресла и выглянул на дорогу. Никого, кто мог бы так напугать его мальчика, там не было. Никто за ним не гнался. Мишель пожал плечами и вошёл в дом.

– Андре, а покушать?! – кричала Сара, стоя у лестницы на второй этаж. – Андре!

Она заметила мужа.

– Что ты ему сказал?! Разве так я тебя просила поговорить?! Он такой ранимый мальчик, посмотри, что ты наделал!

– Да я даже слова сказать не успел! – Мишель смял газету и отшвырнул прочь. – Он пронёсся как ужаленный, ни здрасьте, ни насрать! Ну, я сейчас с ним поговорю, я сейчас с ним так поговорю!

Мужчина расстегнул пряжку ремня.

– Мишель! Нельзя же так!

– Молчи, Сара! Это ты его избаловала! – впечатывая каждый шаг Мишель взошёл по лестнице, толкнул дверь в комнату Андре.

– Андре! Открой дверь! Открой сейчас же, кому говорят!

– Сыночек! Открой, пожалуйста, мы просто хотим с тобой поговорить! Мишель, да одень ты ремень, у тебя штаны сваливаются.

– Андре! Открывай живо, не выводи меня из себя! – мужчина забарабанил по двери кулаком, поддерживая другой рукой сползающие брюки.