Земля будет жить!

 – Хочу напомнить о том, что местность вокруг корабля просканирована, данные обработаны, компьютер выдал заключение – всё чисто! Теперь, смотри сюда, – часть мониторов заработала в режиме приближения и одна из коряг, которую приборы до этого идентифицировали как дерево, ожила.

– Padlas! – ругнулся в свой аудиофон Станюта.

– Точно! – поддакнул ему говоривший. – Но это не всё, поначалу «Матильда» не могла вычислить скорость его рывка. На картинке он определился размытым пятном и только после графической экспертизы мы смогли засечь движение.

Кстати, оружие тоже непростое – неизвестный сплав, которым наверняка можно сделать многое…

– Что-нибудь ещё? – пауза после короткого донесения затянулась, и Воевода первым подал голос.

– Слышь, командир, может, ну его! – пробурчал кто-то по громкой связи. – Лучше не высовываться, от греха подальше, а?

– Перестраховщикам права голоса не давали…

– Валдис! – пресёк грубость своего заместителя лейтенант.

 – Ещё одно кривое слово и пару дней карцера я тебе гарантирую – это, раз! Второе, капрал хоть и непочтительно, но верно подметил, как не крути, а выйти всё же придётся. У нас проблема с едой, водой, да и по срокам нашего пребывания здесь ничего пока непонятно. Это – два. Есть и третий побудительный мотив: мы оказали помощь аборигенам и можем рассчитывать хотя бы на уважение, а может и на дружбу, которая в данной ситуации нам совсем не помешает. Кстати, Рамирес, а что твои способности на местных не действуют?

Получив утвердительный кивок, Тим досадливо мотнул головой.

– Д-да, вот эт перчики-и попались, – и, потерев переносицу добавил. – В таком случае, выхожу сам. Если не вернусь, за старшего остаётся капитан. Помощником у него Станюта. Всё понятно? Вопросы? – послушав секунд пять шорох интеркома, подытожил. – Тогда готовность «ноль»!

– Командир, стоп – в последний миг напряжённый голос капитана «Кашалота» обратил на себя внимание.

 – Глянь ещё раз на экраны…

Воевода отреагировал моментально, но сначала ничего не понял. Потом присмотревшись, заметил, что фигуры местных здоровяков как будто истончились и потеряли контрастность. С каждой секундой они словно таяли, растворяясь на общем фоне, который оставался неизменным.

– Гедеон, – позабыл про субординацию лейтенант.