Третий дубль

Младший лейтенант управился с замком в считанные минуты, упаковал его в полиэтиленовый пакет, уложил в кейс и довольно нахально показал Панину на машину, давая понять, что надо бы и поторопиться.

– А протокол? – спросил Панин.

– На столе. Понятые уже подписали. Теперь Владимир Алексеевич приложит ручку, а мы отправимся в путь.

– Да-да, мы бумаги подписали, – подтвердила Матильда Викторовна. – Первый раз вижу, чтобы мужчина так быстро печатал на машинке.

– Да, как пулемет, – сказал Утешев.

Это были первые слова, которые он произнес за все время.

– А машинку где взяли? – удивленно спросил капитан.

– С любезного разрешения товарища Бабкина, – улыбнулся младший лейтенант, – в его доме.

– Да-да, пожалуйста! – согласно кивнул хозяин. – Она в комнате на маленьком столике.

Панин понял, что никакого разрешения Никитин не спрашивал. Сердито посмотрев на младшего лейтенанта, он вошел в дом, внимательно перечитал протокол, приготовившись внести свои поправки, но все было составлено безукоризненно.

Даже запятой не пришлось поправить. Он подписал своей размашистой малопонятной подписью и дал Бабкину. Тот подписал, как показалось Панину, не читая.

– Вы бы хоть пробежали, Владимир Алексеевич, – недовольно сказал капитан.

– Я читаю с листа, – гордо ответил Бабкин.

Панин поблагодарил понятых.

– Желаю удачи, – приветливо улыбнулась Матильда Викторовна, а Утешев молча поклонился.

Садясь в машину, капитан спросил Бабкина:

– Прозвище Сурик вам ни о чем не говорит?

– Н-н-ет.

У меня, правда, есть знакомый, Федор Суриков, но его даже в детстве Суриком не звали.

– Вы не звали, а у других, может быть, он проходил под кличкой Сурик?

– Нет! Oн всегда был такой серьезный, даже в школе, что никакие клички к нему не приставали.

– А где он сейчас?

– Вы, наверное, его знаете! Федор Степанович Суриков, помощник прокурора города.

Никитин рассмеялся:

– Федот, да не тот!

– А почему вы спросили? – полюбопытствовал Бабкин.

– Да так, всякие иллюзии! А ваш брат никогда не говорил, что ему угрожали рэкетиры?

Владимир Алексеевич изобразил на лице такую удивленную гримассу, что Панин засмеялся и тронул машину с места.

– Пожиже братец, пожиже, – усмехнулся младший лейтенант.

Капитан понял, что Никитин сравнивает Бабкина с Леонидом Орешниковым.

– Ты хоть раз слышал, как он поет?

– Он поет как все. А Леонид – суперзвезда.