Пираты московских морей (сборник)

Пока Фризе, наслаждаясь ароматом прекрасного кофе, пил чай и уминал один за другим пирожки, Лескова давала ему советы, как вести себя с властями Киля и представителями юридической фирмы, которую наследодатель уполномочил совершить все формальности по передаче наследства. Советы были дельными, и Владимир, покидая кабинет начальницы, поцеловал ей ручку:

– Что бы я без вас делал, Марина Афанасьевна! В делах финансовых я полный профан.

Секретарша унесла из кабинета поднос с чашками и сахарницей.

Плотно закрыла за собой обе двери. А ее начальница сделала два телефонных звонка. Первый – по аппарату второй правительственной связи, оставшейся в наследство от советской власти. Перед этим звонком она целую минуту собиралась с духом. Наверное, даже, мысленно отрепетировала свое сообщение. Потом набрала четыре цифры. Ей пришлось довольно долго ждать, пока абонент поднимет трубку.

– Здравствуйте, Владислав Викторович. Вас беспокоит Лескова. – И, не дожидаясь ответного приветствия, Марина Афанасьевна доложила:

– Фризе получил все документы и выезжает оформлять наследство.

– Летит самолетом?

– Я рекомендовала самолетом. Но молодой человек хочет поездом. Говорит – боится самолетов.

– Спасибо. Сообщайте, если будут новости.

– Обязательно, – сказала Марина Афанасьевна. Но собеседник уже положил трубку.

Она вздохнула с облегчением, словно проделала тяжелую работу и набрала номер по мобильнику.

– Ну? – буркнул мужчина.

– Это магазин? – спросила Лескова.

 – Мы кильки отправили. В домашний холодильник.

И отключилась, не дождавшись ответа.

ПУРГА

За долгие годы своей следственной практики Фризе приучил себя контролировать не только свои действия, но и гасить эмоции. Но совладать с возбуждением, которое не покидало его, как только он покинул здание «Инюрколлегии», ему никак не удавалось.

«Ну, надо же, надо же! Фризе – миллиардер! Кому рассказать – не поверят», – время от времени шептал он себе под нос и крутил головой.

Но рассказать было некому.

Приподнятое настроение подпортило только воспоминание об открытом грабителями сейфе, которое неожиданно посетило его во время беседы с Лесковой.

«И чего ради я разоткровенничался с едва знакомой теткой? – пожурил он себя за внезапный приступ болтливости. – На ее предшественнике я уже когда-то обжегся!»

Но допущенный промах обернулся во благо. Слегка поумерив эйфорию, он вернул себя на землю.