Георг де Вилар. Серебряная рота

Ах, Поль, мальчик мой! – она снова шумно всхлипнула, спрятав лицо в ладонях.

Кузнец, придвинувшись, обнял её. Глядя на его могучие плечи, так жалко сгорбившиеся в неловкой попытке утешить жену, я внезапно почувствовал гнев. Негодяй, издевающийся над беззащитными людьми, должен быть наказан! Тем более, если он действительно служит Врагу рода человеческого.

– Как же лучше действовать? – спросил я кузнеца. – Замок большой? В нём много слуг?

– Замок небольшой, сударь, – обстоятельно начала объяснять за кузнеца его жена.

 – Это просто дом. Слугу видят только одного, он порой выходит в деревню, и он совсем старик. Всё, что положено, люди просто оставляют у ворот. Люди боятся заходить за них.

– И давно Он у вас такой? – осторожно поинтересовался я.

– Не очень, сударь. Как жена его преставилась. И две дочки. От оспы они померли. Семь лет прошло, да? – подняла она глаза на мужа.

– Мы пойдём вместе, – сказал кузнец. – Я и вы. У меня припрятана аркебуза. Дам её вам, вы, небось, лучше меня с ней управитесь… А я топор возьму.

В голосе его звучало обречённое спокойствие.

– Аркебуза, это хорошо, – похвалил я. – У меня ещё есть пистоль. Новейшей конструкции, кремнёвый.

Пистолем своим я гордился. Он довольно дорого обошёлся нашей небогатой семье. Я не желал таких трат, но матушка настояла, чтобы оружие было самым лучшим. Вспомнив о матушке, я почувствовал лёгкий укол грусти. Наверняка волнуется сейчас обо мне.

Кузнец ушёл собираться.

Я накинул плащ, надел берет и подошёл к Одиссею. Тот задвигал ноздрями и шумно фыркнул.

– Подкрепись пока, братец, – сказал я ему. – Побегаешь ещё немного без подковы. А зачем терял?

Повесил ему на морду мешок с остатками корма и вытащил пистоль из седельной сумки. Снова полюбовался на него и проверил заряд. Я взял за правило каждое утро менять затравку и сегодняшним утром тоже менял, но всё равно на всякий случай выскреб с полки порох и насыпал свежего. Проверил, не сбился ли кремень в зажиме.

Тем временем подошёл кузнец, ведя в поводу неказистого, но крепкого на вид конька. К седлу был приторочен здоровенный топор, в руке кузнец принёс аркебузу. Аркебуза была совсем старой, ещё с открытой полкой, но выглядела вполне исправной. У нас дома была поновее. Я не стал её забирать или покупать себе другую, потому что не знал точно, что мне понадобится на войне и предполагал обзавестись необходимым на месте.