Георг де Вилар. Серебряная рота

Я неловко приподнялся в кровати и, прищурившись, разглядел стул невдалеке, на котором аккуратно висел мой камзол, лежали аккуратно сложенные штаны, рядом аккуратно стояли мои сапоги, а на штанах лежала аккуратно сложенная перевязь со шпагой.

Эта отвратительная аккуратность совершенно не соответствовала моему нынешнему состоянию. Я со стоном откинулся обратно на подушку. Прищуриваться было больно. Вообще, быть живым было больно. Возле кровати стоял столик. На столике стоял кувшин. Трясущейся рукой я с надеждой потянулся к кувшину.

В нём оказалась вода. Не веря своему счастью, я приник к кувшину.

Так. Ладно. Где я и как я здесь оказался? Последнее, что я помнил, это как мы втроём с Венсаном и Лансом идём, обнявшись, по узкой тёмной улице и поём. Весьма громко. Поём мы "Бедную красотку Мариэль", старую солдатскую песню.

Хорошая песня. А нет – есть ещё воспоминание.

Лошади. Морда Одиссея. И я пытаюсь на него забраться, но у меня не выходит, потому что Одиссей без седла.

На этом воспоминания заканчивались.

Оставалось непонятным – удалось мне залезть на Одиссея или нет? И где я? И как я сюда попал?

Я снова тихонечко застонал. Тиски, сжимавшие голову, немного разжались, видимо, размокнув от действия выпитой влаги. Но стонать было приятно. Я ещё немножко постонал.

Раздался тихий стук. Стучали в дверь комнаты.

– Да-да, – неуверенно сказал я.

Дверь открылась и в комнату вошёл человек, держа в руке поднос, на котором стояла кружка. В полумраке я не мог разглядеть, что это за человек.

Но на нём была ливрея.

– Голубчик, – сказал я. – Отдёрни-ка шторы.

Человек с поклоном поставил поднос на столик и сделал, что я велел. Солнечный свет показал мне немолодое гладко выбритое лицо с учтиво опущенными глазами.

– А это что? – спросил я, показав глазами на поднос.

– Это необходимый вам сейчас эликсир, сударь. Господин велел мне заботиться о вас, как о нём самом, потому я взял на себя смелость предложить.

– Господин… Твой господин Венсан? – догадался я.

Мне показалось, что на лице слуги мелькнула пренебрежительная ухмылка.

Мелькнула и тут же исчезла.

– Нет, сударь. Мой господин – Ланс де Прелар, сын барона де Прелар!

– Понятно, – кивнул я, но от кивка голова снова будто взорвалась. – И как тебя звать? – страдальчески поморщившись, спросил я.

– Тибо, сударь.

– Понятно.

В этот раз я не стал кивать. В движениях сейчас следовало соблюдать наивысшую осторожность.

– Эликсир, говоришь?

– Именно.

– Ну, давай.