Тринадцать секунд короны

Проснулось табло, там появилось долгожданное слово Lodvar, к стройке регистрации вышли два кенийца, и мы с Сергеем ринулись регистрироваться на рейс. Показали свои электронные билеты (я втайне ожидал, что нас спросят – что это такое? А где ваши настоящие билеты? Но глобализация проникла и сюда – нас равнодушно зарегистрировали и даже вручили посадочные талоны). Оставив рюкзаки, мы сдали в багаж свои сумки (они тут же исчезли). Дальше, как и во всем мире, за дверью оказался зал с креслами и стеклянной стеной, выходящей на летное поле, где просматривались несколько самолетов.

На входе предстояло опять разуться, снять ремень и safari suit, но это было уже неважно: нас таки допустили на кенийский внутренний рейс! Купленные Гавриловым по интернету билеты сработали.

…Мой рюкзак беспрепятственно проехал сквозь рентгеновский аппарат, а вот Сергея притормозили. Завязывая шнурки берцев, я увидел, как Сергей активно общается со службой контроля. Негры из службы контроля улыбались, и издали были хорошо видны белые зубы.

Вскоре Сергей подошел, вздевая рюкзак на плечо.

– Что они у тебя нашли? – спросил я.

– Сказали, что нельзя на борт, – отозвался Сергей, демонстрируя до сих пор не допитую нами плоскую бутылку коньяка.

– Так у нас еще два часа до вылета! – сказал я. – Какие проблемы!

Мы прошли в кафешку и сели за столик с отличной панорамой летного поля, которое расстилалось за стеклянной стеной. Заказав чайничек с черным чаем, Сергей извлек из рюкзака что-то недоеденное из предыдущего самолета и с сомнением посмотрел на плоскую бутылку.

Потом он попросил дополнительно к имеющимся еще пару стаканчиков и плеснул в них из бутылки первую (она же предпоследняя) порцию.

– Ну, давай! – сказали мы дуэтом друг другу и тихо чокнулись. Облака за стеклом постепенно рассеивались, солнце светило в голубом небе почти из зенита. Рядом с нами за круглым столиком сидели три замечательных негра – один был наголо брит, второй с многочисленными косами, третьего я не запомнил.

Они явно были работяги – в робе, уверенные в себе, сидели, что-то обсуждали и смеялись. Мы были в Африке. Я поймал себя на том, что за те несколько часов, которые мы пребывали в Найроби, темный цвет кожи начал мне казаться абсолютно естественным и красивым. Совершенно неестественно выглядели здесь мы!

Я с сожалением посмотрел на наши бледные незагорелые руки. Гены были явно не кенийскими.