Пустая клетка

А посреди этого царства мертвых величественно высились несколько мавзолеев, будто повелители на окаменевшем пиру. Заходящее солнце печально бросало последние лучи на это застывшее безмолвие, словно засыпая стены, купола и деревья золотой пылью. На унылом склоне холма, забытого на краю пустыни, спало былое величие.

У ворот кладбища приткнулась кирпичная сторожка, а чуть поодаль от стены виднелась маленькая церковь с крестом на крыше и пара домиков с обширным двором, обнесенным оградой. Наиб повернул лошадок туда.

– Миссия святого Иоанна. Франки. Если на мусульманский лад – обитель дервишей. Окрестным пастухам ведь все равно. Видят: отшельники, люди благочестивые, молятся – они их и уважают. Свежей баранинкой. Творог тоже привозят, молоко. Великая Яса велит всякого служителя Неба почитать.

От встречавших отделился высокий седеющий мужчина, поднявший в приветствии обе руки:

– Злат! Приветствую, друг мой! Наконец счастливый ветер занес тебя в наши края!

– Здравствуй, Хайме! Рад видеть, что годы не берут тебя! Только седеешь понемногу! Ждал-ждал, когда ты посетишь Богохранимый Сарай, да вот решил и сам к тебе добраться.

А это Илгизар из Мохши. Помнишь Мохши? Ученый малый. Живет в медресе и за последние два дня уже прочитал мне два стихотворения. Одно на арабском, одно на персидском. Подойди, Илгизар, к моему старому другу Хайме. Он, как и ты, много лет учил разные языки и наречия.

Юноша потихоньку рассматривал наибовского друга.

Тот сразу выделялся среди других отшельников горделивой осанкой, красиво постриженной бородкой и уложенными волосами. Бросалось в глаза, что здесь он держится особняком. Остальные, поприветствовав приезжих, скромно растворились в сгущающихся сумерках.

– У моего юного друга сейчас пост, и он не ел с самого рассвета. Дай ему чего-нибудь разговеться, что прилично правоверному мусульманину. А мы с тобой по старинке угостимся содержимым вот этого кувшинчика от старого Джарказа.

– Жив еще старый хрыч?

– А что ему будет? Сам знаешь: мясо, вымоченное в хорошем вине, дольше не портится. По сей день во всем Сарае не найти вина лучше, чем у него.

Расположились на травке у кладбищенской стены. Бросили на землю кошму, старый ковер. Воткнули в землю факелы. Хайме принес из домика целый котелок жареной баранины и стопку лепешек. Над головой уже загорелись яркие южные звезды, а вокруг грянул хор бесчисленных цикад.