Шведское огниво

Медок у хозяина заборист. Халатом этим похвались, для разговора…

Халат действительно был знатный. Дареный. Шитый из лучшей бухарской материи, с узорчатым поясом. Пожаловал его захудалому шакирду сарайского медресе сам ханский сокольничий Урук-Тимур.

Три месяца назад постигло этого знатного вельможу великое несчастье. Убили его жену, бесследно исчезла любимая дочь. Сам Урук-Тимур был в это время в степи на Кубани, на летнем кочевье с ханом. Разбирал тогда это дело лично наиб. Тогда и дали ему в писцы-помощники самого прилежного ученика из медресе.

К приезду сокольничего все было закончено. Вот он и решил наградить всех от щедрот своих.

Злат даже сейчас улыбнулся, вспомнив недоумение Урук-Тимура, когда очередь дошла до Илгизара. Смерив взглядом тощего юношу в чалме на арабский манер и с чернильницей вместо кинжала у пояса, вельможа явно растерялся. Чем его жаловать? Молодому нукеру подарил бы доброго коня. Саблю персидской работы. Шубу со своего эмирского плеча. Чтобы каждый знал о щедрости славного Урук-Тимура, о том, как наградил он тех, кто искал убийцу его жены, о том, как открыты его душа и закрома навстречу добрым людям и делам.

А зачем этому заморышу конь? Ни держать негде, ни ездить некуда. Или сабля? Вместо чернильницы вешать?

Долго молчал в растерянности Урук-Тимур, глядя на шакирда. Уже сказаны были им слова похвалы и благодарности. Уже принесли Илгизару в награду дорогой вышитый халат с бухарским поясом, уже прибавили к ним сапоги из лучшей булгарской кожи и отороченную бобром шапку с атласным верхом.

Вот тут и осенило старого сокольничего. Пробежала по его губам довольная улыбка. Убежал куда-то по его слову расторопный слуга с дареной шапкой и сразу вернулся. После чего эмир протянул ее юноше со словами:

– А еще жалую тебя шапкой. Помни Урук-Тимура.

Только шапка едва не выпала из рук Илгизара. До самых краев с верхом была она наполнена серебряными монетами. Такие времена! Даже славный старый воин вынужден признать, что эти никчемные кружочки ценятся не меньше, чем добрый конь или булатная сабля.

Нищему шакирду эта шапка серебра позволила уйти с ханских казенных хлебов на свои собственные. Даже ремеслом обзавелся – стал на базаре бумаги переписывать. При такой жизни разве дорогой халат убережешь?

Теперь юноша неторопливо ворковал о чем-то с Юксудыр. Не надеясь на его сообразительность, Злат решил все-таки встрять, будто между делом.