Венгерская вода

Говорят, она благоволит христианам. Во всяком случае, поставленный в прошлом году новый митрополит Руси Алексий получил от нее милостивые пожалования и покровительство.

Разговоров с Мисаилом монах избегал и все время смотрел на него с подозрением. Мои слова, что тот занимается алхимией и изучением бальзамических составов, только усилили недоверие. Кажется, после этого Киприан заподозрил моего спутника еще и в чернокнижии. Симбу, которого он неизменно называл эфиопом, монах и вовсе явно побаивался.

Только когда мы проходили пролив, отделяющий, как сказал Савва, Европу от Азии, мне стали понятны его слова об опасности плавания в здешних водах.

До обоих берегов было буквально рукой подать, а у выхода из пролива виднелась та самая крепость Галлипополь, недавно захваченная турками. Неудивительно, что сунувшийся по этому пути архиепископ Фессалоник угодил к ним в плен.

За наше долгое плавание от Кипра до Афона корабль очень часто приставал к земле. Стоило появиться на горизонте пусть даже небольшому островку, как Савва неизменно находил укромное местечко, где можно было ненадолго встать на якорь и отправиться за водой и свежими припасами.

В полной мере я ощутил это, только когда мы плыли к Константинополю. Мы ни разу не подошли к берегу, хоть он часто оказывался едва не на расстоянии вытянутой руки. К концу пути мне стало понятно и все благо добавления вина в начавшую протухать воду. Сам я уже никак не мог пить, не выжав в чашку едва не половину лимона. Оставалось лишь удивляться, вспоминая, как удавалось изворотливому Савве во время трехнедельного пути с Кипра кормить нас не только свежим мясом, но даже частенько горячим хлебом и зеленью.

Берега Романии веяли опасностью и враждебностью.

Ощущение это усилилось после того, как Мисаил, улучив момент, осторожно предупредил:

– Савва просил передать, чтобы ты держал ухо востро с этим монахом. Что-то вы уж больно спелись. Говорит, что монах из той породы, что мягко стелет, да будет жестко спать.

Сам Мисаил за время путешествия сильно сблизился с нашим корабельщиком и проникся к нему доверием. Месяц разговоров за чашей славного королевского вина, пусть и разбавленного водой, дал свои плоды. Он даже предложил посвятить этого многоопытного интригана и охотника за тайнами в подробности нашей миссии. В конце концов, чем мы рискуем? Савва и так знал о нас слишком много, да и возможностей навредить у него и без того было предостаточно.