Венгерская вода

Мы расстались с ним в Сугдее, которую генуэзцы именуют Солдайей, а брат Киприан Сурожью (его губы тронула едва заметная улыбка, и я понял, что в маленьком мирке, ограниченном этими стенами, игра со словами и названиями имеет немалый скрытый смысл). Единственное, что я знаю: он собирался отправиться дальше в Тану. Туда поехали и остальные египетские купцы.

Он даже не предложил нам сесть. Это явно не понравилось Киприану:

– Купцы вернулись, а он нет, – напомнил монах мягким голосом, в котором угадывалась настойчивость, и дал нам знак присаживаться, указав на скамью.

Этот властный жест слишком явно показывал, что с церемониями покончено.

Голос Киприана стал совсем елейным:

– Будет лучше, брат, если ты обойдешься греческими названиями, не утруждая гостей понапрасну. Да и времени мало. И у тебя, и у них.

С этими словами монах, увидев, что мы колеблемся, еще раз повторил жест, приглашающий садиться. Похоже, он сознательно давал понять, кто здесь главный. Мне вспомнились слова Саввы. Важная птица.

– Думаю, мои друзья уже поговорили с теми купцами, которые вернулись в Египет. От тебя мы ждем чего-нибудь более интересного. Ты умный и опытный человек. Ничего тебе не показалось странным в этой истории? У тебя было время подумать. Мы должны им помочь. У них письмо к патриарху Филофею. Хоть он и оставил кафедру, сама она никуда не делась.

– Разумеется, – послушно закивал рыжебородый, – Патриархи приходят и уходят, а церковь остается. Как любит повторять твой учитель Феодосий Тырновский: «Мое отечество – Град Небесный!».

– Вернемся к делу! – теперь в голосе Киприана не было даже следа прежнего елея и мягкости.

– У меня нет ни единого предположения или намека, которые могли бы пролить свет на эту историю. Я бы еще понял, если какие неприятности случились с теми купцами, которые плыли за рабами. Им ведь непременно были нужны кипчаки. А генуэзцы в последние годы торгуют больше черкесами. Уже несколько лет, как хан Джанибек изгнал их из своего царства и не дает хода к их факториям.

В прошлом году разрушил генуэзскую крепость в Чембало. Рабов теперь везут с Кавказа. Из Матреги и других крепостей по другую сторону Киммерийского Босфора. Потому и плыли мы в Сугдею, а не в генуэзскую Феодосию, как обычно. Оттуда мой путь лежал на Киев и дальше. Мы расстались.

– Об этом мы уже слышали, – Киприан явно не собирался уходить ни с чем. Меня это ободрило, и я посмотрел на него с благодарностью.

– Свято место пусто не бывает.