Чужой

– Что это было? Ты слышишь?

– Даа, – Бретт нервно изучил показания. – Падение давления во впускном клапане номер три. Наверное, потеряли щиток.

Он нажал несколько кнопок.

– Ну да, третий отвалился. Внутрь летит пыль.

– Отрубай, отрубай.

– А как ты думаешь, что я делаю?

– Отлично. Значит, вспомогательный у нас полон пыли.

– Да не проблема… Я надеюсь, – Бретт скорректировал управление. – Я дам обводной путь мимо номера три и вытряхну эту дрянь так же, как она попала внутрь.

– Повреждения все равно получены, – Паркеру не нравилось думать о том, что могли сделать с каналом впускного клапана принесенные ветром абразивные частицы.

 – Где мы, черт возьми, летим? Сквозь облака или камни? Ставлю десять баксов против девственности твоей тетки, что если мы и не разобьемся, то получим возгорание из-за замыкания в какой-нибудь важной цепи.

Не ведая о яростной ругани в машинном отделении, пятерка людей на мостике изо всех сил старалась посадить буксир невредимым, и желательно рядом с источником сигнала.

– Приближаемся к месту, – Ламберт изучила шкалы. – Через двадцать пять километров. Двадцать. Десять, пять…

– Замедляюсь и разворачиваюсь, – Даллас налег на штурвал.

– Скорректируй курс на три градуса, четыре минуты вправо. – Капитан выполнил эти указания. – Вот оно. Пять километров до центра зоны обследования.

– Приближаюсь, – Даллас еще раз тронул штурвал.

– Три километра. Два, – голос Ламберт звучал слегка взволнованно, то ли из-за опасности, то ли из-за близости к источнику сигнала – Даллас определить не мог.

 – Мы практически кружим над ним.

– Отличная работа, Ламберт. Рипли, что там за грунт? Найди нам место для посадки.

– Работаю, сэр, – она сверилась с несколькими панелями, и отвращение на ее лице проступало сильнее по мере того, как поступали неподходящие данные. Пока Рипли пыталась разобраться с невидимой поверхностью планеты, Даллас продолжал заботиться о том, чтобы корабль кружил точно над целью.

– Визуальный обзор невозможен.

– Это мы видим, – пробурчал Кейн.

 – Точнее, не видим.

Краткие и редкие вспышки образов поверхности, что передавали ему приборы, настроения не улучшали. Согласно редким показаниям, внизу простирался голый, заброшенный, опустошенный враждебный и бесплодный мир.

– У меня на радаре – шум, – Рипли хотелось, чтобы электроника реагировала на проклятия так же легко, как и люди. – На сонаре – шум. Инфракрасный спектр – шум. Погодите-ка, сейчас попробую ультрафиолетовый.