Неучтенный фактор

Он сейчас валяется там, – Юдгар мотнул головой в неопределенном направлении, – на операционном столе, и хирурги всеми силами стараются заштопать ему мозги, потому что осталась у него их только половина. Так вот, – он зло сузил глаза. – Если ты попытаешься меня изнасиловать, или убить, тебя ждет то же самое. И на этот раз я не стану слишком уж деликатничать.

Татуированное лицо Дхази побледнело, кожа стала желтоватой.

– Щенок не может убить свою госпожу…

– Я не щенок, – Юдгар поднялся, давая понять, что разговор окончен.

 – Я – полноправный гражданин Лардованы, и живу по человеческим законам. И ты мне – не госпожа. Если в тебе вдруг проснулись материнские инстинкты, – он развел руками, – то это твои проблемы. Надо было думать об этом раньше. Я тебя не просил прилетать сюда. Не просил портить жизнь своим вмешательством. Мне не слишком-то было весело осознавать, что я – незаконнорожденный, но я смирился с этим. Тем более что здесь, на нашей планете, не слишком-то большое значение уделяется тому, кто и как родился. А теперь появляешься ты, и пытаешься навязать мне свои дерьмовые законы, по которым жила всю свою жизнь…

Юдгар слегка наклонился над ложем и язвительно улыбнулся:

– А не пошла бы ты куда подальше, матушка!

Дхази дернулась, разукрашенная рука метнулась к нему, точно змея, но Юдгар ловко отпрыгнул к двери, отшвырнув с пути стул. Однако подняться бикаэлка не смогла – мешал жесткий корсет, в который было заключено тело, и бессильно откинулась обратно на койку.

– Я бы и не прилетела за тобой, щенок, – устало сказала она. – Но все мои дети мертвы. И ты оказался последним, кого я еще могла воспитать.

Юдгар вскинул руки:

– Ну, извини, что не оправдал твоих надежд, госпожа, – он театрально поклонился, сохраняя на лице саркастическую ухмылку. – Но я как-нибудь это переживу. Я двадцать два года жил без тебя, и остаток жизни, как видно, мне тоже придется провести без родительской опеки.

Ничего, справлюсь.

Он сделал еще один шаг назад, дверь палаты разъехалась.

– Так что будь здорова и не кашляй, – он помахал ей рукой. – И не бери в голову… бери в карман – то, что еще сумеешь заработать, – закончил он, выходя в коридор.

Таймер лоцмана отсчитывал цифры с неустанной настойчивостью. У него еще оставалось почти пять минут чистого времени. Но как же все-таки хреново! Он чувствовал, как пощипывает в носу и глазах.