Паломничество к Врагу

Какой холод, какой смертельный холод, сжимающий ледяной лапой само сердце…

Приходил я в себя долго, страшно долго – и каким-то образом знал об этом. Сознание бродило в потемках, не в силах вырваться на волю, порождая странные видения. Какое-то жуткое красное солнце, какая-то странная равнина, выкипающая от жара этого красного солнца… Разрозненные обрывки слов, образов, понятий мучительно долго собирались системой восприятия в единое целое… И наконец, спустя целую вечность, с первыми проблесками утра, тьма отступила.

Сознание еще ускользало, но готово было уже включиться и вытащить меня из темного мира холода и безмыслия…

Потом я услышал этот голос, пожелавший мне что-то объяснить, и приложил огромное усилие, чтобы поднять веки.

Длинный худой силуэт навис надо мной, накрыв своей тенью скупой утренний свет, остановившийся на моих коленях. Несколько секунд силуэт дрожал и расплывался, словно явился из мира духов, затем зрение сфокусировалось, и призрак превратился в высокого, закутанного в грязный серый плащ до колен человека.

Из-под мятой широкополой шляпы на голове незнакомца выбивались длинные, до плеч, спутанные космы темных волос, вытянутый крючковатый нос и узкие, словно росчерк бритвы, глаза придавали ему свирепейший вид.

– Ты не очень вежливо обошелся вчера с моим братом, иноп, – оскалился незнакомец, демонстрируя ряды острых, узких звериных клыков, усеивающих обе челюсти. Опасный блеск глаз, буравивших меня, не предвещал ничего хорошего. – Негоже так поступать в гостях.

Придется мне преподать тебе урок вежливости.

Он резко нагнулся, взялся обеими лапами за куртку на груди и одним рывком поставил на ноги. Грудь незнакомца оказалась на уровне моих глаз, настолько он был высок, очень высок. Встряхнув меня, точно тряпичную куклу, он хрипло рассмеялся:

– Да ты у нас недомерок, иноп. Как же ты осмелился поднять руку на моего брата?

Кулак вынырнул откуда-то сбоку и припечатался к подбородку. Меня швырнуло назад, на стену за спиной, затылок пронзила острая боль.

Крик застрял где-то в горле, тело было словно чужим и жило само по себе. Второй удар догнал сверху, когда я уже сползал по стене вниз, и бросил лицом на землю, густо пропитанную тошнотворным запахом экскрементов. В голове стоял туман, во рту медленно расходился привкус крови. Собрав ту малую толику сил, что у меня имелась, я попытался отползти в сторону, но грубый башмак тут же придавил к земле правую кисть. Я бессильно замер.