Санитары

Крылатые выражения, которые сыпались из напарника, как из рога изобилия, иногда конкретно доставали. Порой Димке хотелось, чтобы он разговаривал простым человеческим языком. Но, похоже, Кротова действительно легче пристрелить, чем заставить это сделать.

– Считай до двадцати, – доверительно шепнул Федор Димке.

– Эй, Федь, а Федь? – не утерпев, все же неуверенно окликнул их охранник, как только они переступили границу освещенного пространства, готовые исчезнуть во мраке.

– Что, Гриша?

– Так что там… помянуть?

– Твое чувство юмора, Гриша. Бывай.

Вслед путникам полетел ядреный мат. Федор коротко хохотнул, включил ручной фонарь и размеренным шагом двинулся вперед, в сторону Электрозаводской. Пятно света заплясало перед ним по путям. Димка, подтянув на плече ремень вечно сползающего автомата, двинулся следом, и разговор сам собой прекратился. Туннели – неподходящее место для посторонних раз говоров, это даже словоохотливый Кротов хорошо понимал.

Тут, напротив, куда важнее уметь слушать, иначе запросто можно прохлопать какую-нибудь опасность. Это правило давно уже въелось в плоть и кровь всех людей, обитавших в подземном мире разрушенного города.

Каждые сто метров на стене по правую сторону движения тускло горел плафон, освещение было настолько слабым, что друг до друга свет этих ламп не доставал, но и это все равно лучше, чем ничего. Свет успокаивал. Это на богатой Ганзе лампочки в перегонах развешаны через каждые пятьдесят шагов, а здесь… Впрочем, Бауманка тоже не бедствовала.

Просто начальство не видело смысла превращать туннель в новогоднюю елку, особенно если учесть, что движение по большей части осуществлялось на мотовозах и путь от одной станции до другой продолжался недолго.

Втягиваясь в привычный ритм шагов, Димка невольно опять погрузился в мрачные мысли. Вот же чертяка этот Федор! Разбередил невеселые воспоминания…

Димка появился на свет уже после Катаклизма, в метро, и ему было года три, когда жизнь его мамы, как он понимал сейчас – молоденькой и недалекой девчонки, оборвала случайная пуля в одной из шальных перестрелок.

Такие стычки в первые годы были обычным явлением. Грызня за еду, за воду, за патроны и оружие, за жизненное пространство, за власть, за… да за все что угодно. Могли убить просто за косой взгляд.