Сила желания

Выходит, он и не догадывался, что кто-то может его здесь перехватить… да, самое подходящее словечко – перехватить, ибо именно этим подруга и занималась, развлекая меня своими сплетнями.

Затем Менга поднялась из-за стола и шагнула ему навстречу, а тип вознамерился было её обнять, но, видимо, глянул в мою сторону и сдержался. Несмотря на то, что я по-прежнему сидел к нему спиной. Что ж, молодец, умеет трезво оценивать ситуацию. Я бы, конечно, не полез в бутылку из-за такой ерунды, но откуда ему об этом знать? Вот я и говорю – имелось у этого парня элементарное благоразумие по отношению к незнакомым людям и к их пристрастиям.

За неимением лучшего, тип отпустил Менге комплимент по поводу её новой внешности – новой для него, что же касается меня, то этому имиджу она следовала с начала нашего знакомства. Получается, давненько он её не видел. Она же, назвав его Хэнком, подвела к нашему столику, усадила сбоку и представила нас друг другу. На что тип, только сейчас разглядев моё лицо, с трудом выдавил пару вежливых слов, а я предпочёл промолчать, так как я ему своего приглашения не посылал.

Этот Хэнк оказался довольно молодым парнем лет двадцати шести, в потрёпанной куртке-ветровке и застиранных до белизны брюках-всепогодках. Невысокий, худощавый, светловолосый и синеглазый. Короткая стрижка цельная, без модных нынче выкрутасов с выбриванием полос по шевелюре вдоль и поперёк. Черты лица достаточно правильные, чтобы назвать его красавчиком, но нездоровая бледность кожи в компании со светлой двухдневной щетиной несколько портили общий вид.

Типичная комнатная крыса, редко выбирающаяся на солнце и свежий воздух, дитя урбанизированного общества. Похоже, парень из тех, кто питается как придётся, спит когда придётся и одевается во что придётся. Подобная неразборчивость наводила на совершенно определённые умозаключения. Либо парень совсем полный разгильдяй, – а Менга вряд ли с таким стала бы связываться, – либо просто слишком сильно поглощён собственной работой и мало думает о том, что его окружает. Насчёт его работы у меня уже сложилось определённое мнение, и это мнение было не в его пользу. Особенно потому, что когда-то он питал к Менге нечто гораздо большее, нежели простую дружескую симпатию, судя по той горечи и тоске, охватившей его в тот момент, когда он её увидел – сейчас эти чувства стушевались за натужной приветливостью и немного усилившейся бледностью, когда до него наконец дошло, кто же я такой.