Дело одного инквизитора

Как будто тебя двое было: один – инквизитор, смелый, циничный, решительный, не боящийся ответственности, и второй – скромный, застенчивый, милый и неловкий молодой человек, который хочет понравиться красивой и неприступной девушке… А потом я узнала, что все это – херня, Хэнк. Да, представь себе, я это узнала. Узнала, что есть третий Хэнк, настоящий! Хэнк, которому на все насрать. Насрать на работу, насрать на людей, насрать на мир, насрать на меня. Да и вообще на все. Единственный, с кем ты считаешься, – Влад, да и то только потому, что ты ему должен жизней десять, сколько раз он тебя спас.

Это он, кстати, рассказал мне, что тебе на самом деле нет до меня дела, что тебе просто захотелось побыть таким вот неуверенным в себе. А когда я от тебя ушла, опять же, Влад мне рассказал, как ты отреагировал. А никак. Ты не обрадовался, не опечалился. Ты просто отметил у себя в голове данный факт. Я даже думаю, ты и на Влада не злился, что он это мне рассказал. Я тебя не понимаю, Хэнк. Но я не злюсь на тебя, хоть ты и конченый мудак. Я надеюсь, что ты скоро очнешься.

Агнесс погладила Хэнка по щеке и вышла из комнаты.

***

Было тихо. За окном было уже светло. Я попытался вздохнуть полной грудью – правую сторону груди обожгло болью. Эх, тогда в другой раз, сейчас лучше поспать еще…

Хэнк моментально провалился в сон.

***

– Агнесс, доброе утро, – со второго этажа спускался заспанный Влад. – Ты что, не ложилась ещё? А где эти двое? И Всеслав с мальчиком?

– Ну, я подремала тут немного… – Агнесс зевнула, потянулась, встала с лавки и подошла к столу.

 – Кофе будешь?

– Да, пожалуй. Так где все?

– Ну, не знаю, что тут произошло, но, кажется, Всеслав молодежь за что-то нагнул. Спайк в наказание сейчас кротовьи норы взрывает, а Рагнейд траву сухую жжет на участке… Не знаю, что они натворили, и Всеслав только улыбается, но молчит.

Она протянула кружку с кофе Владу.

– Молоко там, ток из-под коровы.

– Буэ! – Влада передернуло. – Ненавижу парное молоко.

Надеюсь, в холодильнике есть вчерашнее. А мальчик? Под зельем еще?

– Ага, – Агнесс передала молоко, – под зельем. Вроде затягиваются раны. А почему ты про Хэнка не спрашиваешь?

– А что про него спрашивать? Раз тут нет, значит, в сознание не пришел. Еще пара часов у него есть. Я все, что мог, сделал, ты, думаю, тоже, хотя я бы тебя не осудил, если бы ты его задушила. С Организацией и Инквизицией связались?

– Угу, – Агнесс отпила кофе.