Излишне съедобная кассета VHS

Но почему-то стыдятся лично участвовать в «свержении» советских памятников, просто создают улюлюкающую массовку, пока заезжие нацики их валят.

Ко мне, приехавшему из Киева, отношение тоже изначально было холодно-настороженным, даже одноклассники не решались откровенничать. Поняв, что «свой», удивлялись: «как так, ты в столице уже столько лет, и до сих пор «наш», а другим хватает раз на майдан съездить и мозги уже чужие?!» Правда, замечают характерную особенность: чем больше человек падок на «халяву», тем менее устойчив к заразе «майданутости».

К местным свидомым отношение на удивление спокойное, как к городским сумасшедшим, зато заезжие «актывисты», журналисты и даже артисты, за редким исключением, вызывают хорошо маскируемую, но вызревшую ненависть. За вранье, ханжество и двуличие. «Они в глаза сочувствуют, даже плачут, обещают обо всем рассказать всей Украине, а потом уезжают и там снова заводят про чеченцев, русские танки и наркоманов-террористов. Мрази.»

Для полноты картины приведу несколько услышанных из первых рук историй, без купюр, от первого лица.

«Родная сестра живет «на той стороне», созваниваемся каждый день. Обстрелы ежедневно. У нее муж – лежачий больной, когда начинает бахать, остается в доме. А сестра уже пенсионерка, ноги больные, пока доковыляет до подвала, уже и стрельба заканчивается. Так она теперь просто становится под стенку и молится, пока все не стихнет… Снаряды летят со стороны украинских войск, перепутать невозможно. Ополченцы тушат пожары вместе с мирными жителями, так как пожарные не справляются.

Если верить украинским новостям, они сами себя бомбят, а после прибегают тушить, так получается?!»

«Подруга ушла помогать ополченцам после гибели сына. Он был врачом, застрелили прямо на улице, не понравился чем-то нацикам. Отправила невестку с детьми в Кривой Рог, а сама пришла в комендатуру и попросила дать любую работу».

«Раньше работал на заводе «на той стороне». Как-то после артобстрела сильно пострадала жилая пятиэтажка по соседству.

Мы работали на расчистке завалов бригадами, помогали спасателям. Вынимали людей мертвых из кроватей целыми семьями. Здоровые мужики рыдали как дети. На следующий день с завода уволились сразу 130 рабочих и ушли в ополчение».

«Привозят к нам в больницу украинских солдат, «тяжелых»: раненых, обожженных. Выхаживаешь такого, а у самой одна мысль: он же выжил, а значит кого-то из «наших» убил. А ненависти нет, жалость только.