Душегуб

– Поэтому маньяк заявился и ко мне. Не задержись я у Освальда, тоже лежал бы с простреленным сердцем.

Я вновь вернулась к дяде: лежит мёртвый в луже крови, его жизнь отнял какой-то подонок, которого, по всей видимости, местные власти вычислить не могут. Даже не представляют, кто это такой, и где его искать.

Поганое чувство: некий гад безнаказанно застрелил родственника. Обидно укололо куда-то в область диафрагмы. И словно кто-то невидимый отвесил знатную пощёчину.

– Варианты есть?

– Неделю назад видели пару леших близко к Гаваре, – отчеканил Сэм, только направившись подбросить дров в камин.

– Это не так, – уверенно замахал головой Марк. – Посуди сам: Душегуб знает, кто занят расследованием, кто ему помогает в этом, где оба живут… он даже по ящикам лазить не стал, а выбрал именно тот, где лежали заметки.

– Душегуб из местных! – осенило Сэма.

– Очень похоже на то. Причём Энгриль знал его: никаких следов взлома, значит, Хасс сам впустил убийцу.

– Да.

– Значит так, – направил в кудрявого парнишу толстый палец Марк, – дуй к нему, помоги с осмотром, допросите соседей. Отчёт оставьте у Тима – вечером заберу.

– Э-э-э, Марк…

– Что?

– Ну… я тут подумал… может, попросим помощи у Харона?

Марк сурово нахмурился, уткнув кулаки в бока. Готовый разораться, он перевёл взгляд на потолок и с силой выдохнул. Вместе с воздухом вылетело и глухое раздражение. Шлепком ладонями по бёдрам здоровяк окончательно выразил своё отношение к словам Сэма:

– Забудь о Хароне! Он – псих и болван! Сколько его ни просили, он никогда не помогал.

– Я просто…

– К Уолтеру, Сэм!

Однокашник остался недоволен резким тоном, но быстро повеселел, когда в дверях встретился со мной. А вот и его давно знакомая манера блеять:

– Это… Кейт… ну, мы ещё повидаемся?

– Разумеется, – ответила я.

Всё, лишь бы он поскорее убрался. Даже когда улыбчивый донельзя Сэм хлопнул дверью, я больше минуты боялась пошевелиться.

– «Разумеется, да» или «разумеется, нет»?

– А какая, собственно, разница?

– Ну, не скажи: у Сэма с женщинами проблемы. Он так надеется. Он ведь раньше…

И кто его просил напоминать о глупостях молодости?

– Да, раньше он был ко мне неравнодушен, – я приблизилась к дяде и присела рядом на корточки. Впервые с его лица сорвали маску лучащегося оптимизма.