Неделя: истории Данкелбурга

Осколки камня убрали, памятники и здания восстановили, наладили инфраструктуру и постарались забыть о недавнем грандиозном конфликте, который затронул семьдесят две страны. Её постарались забыть и главы государств, и простые солдаты. Ни одного напоминания о ней не осталось в обыденной жизни общества.

Но все друг друга обманывают с той же тщетностью, с которой можно обманывать и самого себя. Все всё прекрасно помнят…

Один только город затянул свои раны и забыл. А фантомов, что пытаются напомнить ему, он затолкал в тень, где ничего не видно.

Ещё довольно темно и я включаю лампу с тёмно-зелёным абажуром. В моей квартирке нет люстры, так что весь свет источают лампы и свечи в стеклянных банках, переполненных расплавленным воском.

Жёлтый свет кое-как разгоняет мрак в комнате. Я иду к стулу, переступая через кучи самого разного мусора: бумажки, упавшая на пол штора, обломки табурета, стакан, рассыпанные карандаши, куски штукатурки, упавшие с потолка…

Вот я уже плюхаюсь на деревянный стул, радуясь, что он не развалился подо мной.

На рабочем столе свалено всё, что не уместилось на полу. Здесь стоят самые разные предметы, начиная от горшка с землёй, в котором давным-давно сгнил цветок, и заканчивая посеревшей печатной машинкой. На ней я набираю свои статьи…

Здесь я пытаюсь работать…

Первые десять минут я просто сижу и изучаю разбросанные по столу номера «Еженедельно актуально», стараясь вычленить то единственное, на чём стоит сосредоточить усилия. Я просматриваю колонки, вычленяю ошибки писак-бездарей, статьи которых попадают в газету в отличие от моих, систематизирую темы, выявляю интерес читателей, последние тренды в журналистской работе…

А потом бросаю и иду умываться и заваривать чай.

Утро надо начинать правильно.

Пол в ванной усыпан осколками кирпича. Это либо чья-то шутка, либо что-то ещё… Не знаю… По-моему, так никто не делает. Спасает только половичок, постеленный поверх.

Из ржавого крана в ржавую бурую раковину стекает ржавая же вода.

Я жду минуту, затем вторую, после этого третью… Спустя восемь минут вода становиться немного прозрачнее, и я начинаю умываться. Если набрать воду в ладоши, она кажется совсем чистой, и плескать её на лицо морально становится легче. Я стараюсь не думать, сколько красно-бурой дряни выплёскиваю на физиономию, стараюсь не настраивать себя на мысль о возможных кожных заболеваниях…

Особенно это нелегко, когда приходится чистить зубы. Рот я стараюсь не споласкивать.