Искры в таёжной ночи

Он понимал, что без него Софья шагала бы в два, а то и в три раза, быстрее. Привычная к таким испытаниям, она двигалась уверенно, то и дело останавливалась, чтобы подождать своего неумелого попутчика. Женька чувствовал себя уязвлённым, но предложить Софье оставить его и идти одной, он не мог. Одна мысль о том, чтобы остаться одному посреди этого мрачного и труднопроходимого леса, приводила его в ужас.

Наконец дождь прекратился. Когда ветер разогнал тучи, и над кронами появилось зарево, Женька немного оживился.

Он вытер ладонью лицо и посмотрел наверх. Яркие лучи хоть и не особо согрели, зато настроение немного улучшилось. Лес тут же наполнился птичьими трелями. Ветер усилился, и прилипшая к ногам грязь очень быстро высохла. Женька остановился и, постучав одну ногу о другую, стряхнул на землю огромные комья. Софья тем временем снова ушла вперёд. Женька собрал в себе последние силы и ускорил шаг. Пробежав метров пятьдесят, он нагнал Софью и стянул с её плеча сумку с ноутбуком.

– Сам понесу.

– Тогда давай сюда клеёнку. Ты в ней похож на огромный мухомор.

Девушка рассмеялась, откинула капюшон, её волосы рассыпались по плечам.

Да нет же. Совсем не в его вкусе девочка. Женька стиснул зубы. Скажи ему нечто подобное любая из его бывших подружек, он бы, наверняка, нашёл, что ответить, а тут…

А тут они вышли к реке.

Широкая, мощная – она уверенно несла свои тихие воды куда-то вдаль, плавно исчезая за горизонтом. Над серовато-синей гладью с криками носились чайки.

Их крики тонули в мягком рокоте прибоя. Птицы то устремлялись ввысь, то стремительно падали, хлопали крыльями у самой воды и вновь взмывали, сжимая в клювах серебристую рыбёшку. Небо с каждым мгновение становилось чище и светлее, заметно посветлевшие тучки над водой походили на гигантский зефир.

– Теперь легче будет. Тут дорога набитая, вдоль речки пойдём, – Софья ускорила шаг.

– Как на море, – Женька с трудом поспевал за попутчицей.

– Не знаю – не была. Поверь, это не море.

– Река? Что за река?

– Это Самородка.

– Какая большая. Не слышал о такой.

– В царские времена тут золото мыли. Тогда-то деревенька наша тут и появилась. Потом прииск опустел, а люди остались. Леса здесь богатые. Зверя много. До Петряевки пара вёрст всего и осталось. По ней наши в Урден и добираются: летом – на моторках, зимой – на санках, да на снегоходах.

– Просто благодать. Всё продумано до мелочей, – усмехнулся Женька.

Софья покачала головой.