Убырлы кеше

– Як тые злы?дни разьбеглы?ся, я да сынку тваму? зна?чыць ки?нууся, а з няго? кро?вушка так и хлы?щэт. Перавяза?у я яго?, хаце?у на свайго? каня? пасаддзи?ць, ды да вас верта?ться, а ён стогне ды стогне.

Боярин и сам застонал:

– Стонет и стонет!.. Ой, мать честная, почто ж я его туда послал?

– Едь, ка?жа, да ба?цюшки, – продолжал Василька Бурак, – да прывядзи? яго? да мяне?, а я тут заста?нуся, поспяша?й. Я яму, ды як же, а ён узлава?уся[2 - Разозлился.]. «Казано табе? ехаць, так едь!» Я на каня?, гово?рить, не узле?зу.

Я яму: «А кали гэ?тыя, што па кустах скочы?ли, вярну?цца?», А ён мяне? пальцам на паго?рак[3 - На холмик указывает.] ты?кае. «Вунь, – кажа, – там и?хни ляжы?ць, пара?неный. Вяжы? яго? и цягни? да мя?не. Коли яны? вярну?цца, я гэ?таму супаста?ту но?жык да горла, глядзи?ш не кра?нуць[4 - Вон, – говорит, – там один из них лежит, раненый. Вяжи и тащи его ко мне. Если они вернутся, я этому супостату ножик к горлу – глядишь, не тронут.].

Плетнёв снова перекрестился.

– Далеко до того лесочка ехать?

– Дык вёрсты тры бу?дзе, не бо?льшэ.

Боярин покликал Кручинина и Федьку-татарина, сказал:

– Я с Василькой и Федькой до Макарки, и ты, Тимошка, веди остальных по нашему следу. Поторопись, чтобы тот след не замело. Коль отстанешь, мы вас потом отыщем.

– Понял, боярин, сделаю, – ответил Тимофей.

– Этих, – боярин указал на княжьих холопов Лукьяна и Егорку, – не потеряй. Ой, беда: выделил князь мне помощничков – от них мороки больше, чем толку!

– Скачи, Никита Игнатьич, выручай сыночка! – Кручинин стянул с себя шапку и сунул её в руки Васильке.

 – Возьми, а то закоченел совсем.

– Задро?г. За?раз, зууси?м задро?г, – оживился Василька, натягивая шапку. – А як же ж ты, Емельйаныч?

– Не бо?ися, сябру?к, – ответил Тимофей, подражая Василькиному говорку, – я сабе? чаго?-небу?дзь знайду?, ня змёрзну[5 - Не бойся, дружище. Я себе чего-нибудь подыщу, не замёрзну.].

Василька, сдерживая улыбку, махнул рукой, вскочил в седло, и трое всадников вскоре растворились в непроглядном снежном тумане.

***

Нависшие над поляной кроны косматых елей переливались оранжевыми бликами. Снегопад прекратился, ветер поутих, но снежинки, словно назойливая мошкара, всё ещё кружили и кружили в туманном морозном воздухе. Тучи рассеялись, обнажив луну и звёзды, где-то вдалеке ухала сова.

Люди, уставшие и поникшие духом, сидели кружком. Они протягивали к огню закоченевшие руки, разговаривали тихо.