Убырлы кеше

– Ой… глянь-глянь! Видели, как он на меня посмотрел? Аж в груди ёкнуло и жар по всему телу!

– Да не глядел же он на тебя! – возмутилась Настасья.

– У тебя, Глафира, от любого взгляда мужицкого в груди ёкает! – усмехнулась Лукерья.

Откуда-то сверху послышалось негромкое карканье. Никто из сидевших у костра даже не подал виду, что услышал его, одна лишь Настасья устремила свой взор вверх.

Присмотревшись, она различила среди ветвей корявой сосны, под которой оставили пленённого разбойника, огромную птицу.

– Бесовское отродье, ишь раскаркался!

– Ещё один… Такой же злодей! – проворчала Лукерья.

– Такой же, как кто? – не поняла Настасья.

Лукерья усмехнулась:

– Такой же, как тот, что под сосёнкой лежит! Тот разбойник, и этот разбойник. И тот, и этот лишь беду добрым людям несут.

– Чего ж так? – спросила Настасья и снова поглядела на пленника.

– Оба они – что птица эта, что нехристь наш – людям зло приносят. Не к добру мы их встретили.

Настасье на ум тут же пришло недавнее пророчество Мишани: «Во?рона вижу о чёрное перо…». Так вроде вещал убогий.

Заметив, что все три женщины шепчутся, глядя на него, чернявый скорчил рожу, оскалился, показав белые крепкие зубы, после чего беззвучно рассмеялся. Настасья поджала губы и отвернулась. Вот дурень – он ещё и глумится! Ужель не понимает, что теперь его ждёт?

***

Когда Тимофей доварил кулеш, Лукерья стала раскладывать его по плошкам.

– Этого кормить ли?

– Положи пару черпаков, чего уж там! – ответил Кручинин.

– Макарка мой вон голодный сидит, а ты этого злодея кормить собрался?! – насупился Плетнёв.

– Да полно тебе, Никита Игнатьич, пусть ест, припасов у нас пока что хватает.

– А коль еды вдоволь, отчего ж Макару Никитичу не поесть? – тут же влезла в разговор Глашка.

Тимофей принялся терпеливо объяснять:

– Ранен он в живот, оттого ему пока что ни есть, ни пить нельзя, чтобы, если кишки задеты, пища и вода из них в брюхе не задерживались.

– Фу ты, гадость какая! – поморщилась Глашка.

Плетнёв же, вопросительно посмотрев на боярина, уточнил:

– Так что, не будем его кормить?

– Раненому пища вредна, а мёртвому и вовсе не надобна. Чего тянуть? Федька, веди его в лесок да кончай с ним поскорее.