Шестой

Проходя мимо Володиной могилы, Мира остановилась. Свежая краска лежала ровным слоем, столбики стояли ровно, вокруг насыпи всё вычищено, любо дорого посмотреть.

Вот те раз! Молодец Григорич – постарался. А, может это не он? Может из родни кто опомнился, да навёл порядок? Очередной порыв ветра ударил в лицо, едва не вырвал зонт. Дождь хлынул так, что пока Мира выправляла выгнутые наружу спицы зонта, промокла с головы до ног. Где же могила Сергея? Мира устремилась вперёд, грязь, прикрытая слоем из листьев, убегала из-под ног.

Несколько раз Мира хваталась за оградки, чтобы не упасть. Небо над головой заволокло тучами, стемнело так, что Мире показалось, что наступила ночь. Мрачные плиты и кресты, размахивающие ветвями деревца и кустарники, наводили такую жуть, что Мира подумала, не мудрено, что работая на кладбищах такие как Григорич, видят привидений. Я бы так не смогла, точно сбежала бы, в первую же ночь. А мужики, значит, водкой спасаются. Сквозь завесу Мире показалось, что она увидела тени. Нет не тени! Одну тень!

Существо не шло, а плыло, не кланяясь, ни ветру, ни дождю, не хватаясь за оградки и не размахивая руками.

Ну, вот и мне черти мерещатся. Ладно, чего это я? Просто ещё кого-то занесло сюда в такую погоду. Мира поднесла ладонь к лицу, защищая его от ветра, прищурилась…

Не может быть! А ведь это она! Рыжеволосая…

Чьи-то сильные пальцы вцепились в локоть, сжали руку так, что Мира испытала боль, закричала, рванулась…

– Да я это! Я!

Прижавшись спиной к ограде, Мира разглядела перед собой знакомое лицо.

– Предупреждать надо! Да и зачем было хватать исподтишка?

– Потом болтать будешь. Пойдём скорее отсюда, пока она нас не видит, – Григорич снова попытался взять Миру за руку, та отмахнулась.

– Чего вы ко мне лезете! Не трогайте!

– Да чего ж ты орёшь-то, милая? Услышит ведь.

– Ничего не понимаю! Кто услышит?

Только сейчас Мира увидела, как трясутся руки мужчины. Григорич почти шептал:

– Уходить надо. Пойдём в сторожку, туда она не войдёт.

– В сторожку? С тобой? – Мира впервые назвала Григорича на «ты».

 – Так ты не только псих, но и извращенец.

– Тьфу ты, бестолковая, – Григорич добавил пару «крепких» словечек. – Встань хоть сюда. За стелу.

На этот раз Мира позволила подтолкнуть себя и укрылась вместе с сумасшедшим дядькой за мраморной плитой. Она посмотрела в ту сторону, куда указывал Григорич, плывущий силуэт, который недавно приняла за свою старую знакомую – рыжеволосую незнакомку, двигался чуть левее.