На восточном порубежье

Морские офицеры Генс, Федоров, Гвоздев, коварством переманенные из команды Шестакова, в действительности оказались ему совершенно неинтересны.

– Им нельзя доверить команду даже ротой солдат, – насмешничал драгунский капитан в компании офицеров.

Вскоре своим ордером Павлуцкий отправляет морских офицеров во главе со штурманом Генсом вслед за Шестаковым в Охотск, что сделано было не по доброте душевной, а из стремления избавиться от лишней обузы.

Все вроде как-то складывалось. Но Павлуцкий по-прежнему оставался в Якутске – и неспроста.

Указ императрицы четко предписывал прибыть в Охотск Шестакову и ему одновременно. Как человек военный драгунский капитан сознавал, что нарушает приказ и насколько суровыми – вплоть до смертной казни – могут быть последствия.

Но в Охотск-то ему дорога заказана: там уже хозяйничает казачий голова. Воевода Полуэктов, этот старый битый интриган, видя смятение Павлуцкого, успокоил его:

– Ты, капитан, послушай старика. Мы от столицы шибко далеко, страшно даже подумать.

Здесь от случая или судьбинушки нашей горькой более зависишь, чем от государевых указов. Ты же в Анадырь за викторией рвешься, а государь победителей не казнит. К тому же опять Русь без должного пригляда, будто и есть в ней лишь столица да престол. Ступай смело, твой день придет, будешь еще майором.

Слова воеводы несколько успокоили капитана. Будущие баталии с чукчами без абсолютной виктории он даже не мыслил. Его драгуны, гвардейцы, казаки признаны лучшими солдатами Северной войны, и дикие чукчи при всей своей свирепости виделись жалким противником.

Одно-два сражения, и они верноподданно падут к ногам драгунского капитана.

«Замиренный народ и земли чукотские, брошенные к ногам императора Российского, будут достойным искуплением всех моих невольные прегрешения», – заключил в конце концов капитан.

В начале декабря 1729 года капитан Павлуцкий с главными военными силами экспедиции выступил из Якутска. Путь его лежал через Нижнеколымск к Анадырскому острогу.

Опустевший Якутск погрузился в зимнюю спячку.

– Беспокойные ныне времена, – вздыхал воевода Полуэктов. – То Беринг со своими претензиями, то эти драчуны – Павлуцкий с Шестаковым. Благо, что провианта и добра всяческого с ними – кладезь безмерный. Вот и сейчас половина имущества в Якутске брошена: разве столь дотащишь по нашим дорогам? Зато нам достаток перепадает немалый!

8

За делами якутскими все как-то забыли о столице Российской империи.