Адресованное послание

Где-то по пути произошла десакрализация обряда и смысла… Почему не спрашиваешь, что это на меня нашло?

– Сама скажешь, если захочешь.

– Журавли полетели, – девушка остановилась и подняла воротник пальто, задержав пальцы на его уголках. Высоко над лесом плыл журавлиный клин. Курлыканья почти не было слышно. – Не помню такого за собой: ощущение, что мне сегодня всё можно.

– Ну, можно так можно…

Дом, в котором жила Лена, состоял из одной большой комнаты со столом, четырьмя стульями, сервантом с посудой и плательным шкафом; в дальнем углу стояла кровать, покрытая чёрно-зелёным шерстяным пледом.

Справа от входа занавеской была отгорожена крохотная кухонная зона с «буржуйкой» и узким деревянным столиком. Дан выложил из коробки банки на кухонный столик и повернулся к девушке.

– У тебя консервный нож есть?

– Кажется, где-то был.

Девушка открыла сервант, сняла из стопки тарелок верхнюю и провела по ней указательным пальцем.

Хронометр на руке Даниила заиграл «Прощание славянки». Лена застыла с тарелкой в руке.

– Символичненько. И куда же призывают тебя сии трубы?

– К капитану. Я обещал прибыть к нему к шести вечера. Вообще забыл о его существовании.

– Ну, он-то как раз реально существует. Уж кто-кто, а Николай Фомич…

Лена, не договорив, со стуком поставила тарелку на стол.

– Я ненадолго. Он тут всё-таки власть…

– Конечно. Это я так… Не хочу, чтобы сегодня кто-то влезал…

* * *

Николай Фомич сидел за столом и что-то писал на листе бумаги. Двое мужчин (один – пожилой, с нездоровым румянцем на щеках, в чёрном шерстяном костюме; второй, помоложе – в свитере, бледный, с резкими порывистыми движениями) сидели друг напротив друга по торцам стола и пытались склонить капитана к своей точке зрения на прошедшие события.

– Он, – пожилой тыкал пальцем в «противника», – здесь вообще ни при чём. Это не его собачье дело. Кто он такой, чтобы мне указывать?!

– Если мне соседа чёрт подсунул, я что, должен всё терпеть? – кипятился бледный, размахивая руками в опасной близости от лица капитана.

Судя по всему, накал посетителей стремился к своему апофеозу.

– Может, я завтра зайду? – Даниил, на всякий случай, не стал закрывать за собой дверь.

– Нет-нет!.. Значит так: вот вам бумага, – обратился к посетителям капитан, – идите и подробно всё изложите. Принесёте мне заявления, – он взглянул на часы, – к двадцати одному часу. Всё!

После того как кабинет опустел, Николай Фомич помассировал пальцами веки.