Оскал хохлатого дрозда

 – Это очень хорошее вино, только не пей много, это вино быстро кружит голову. И больше не ешь виноградные косточки, иначе у тебя случатся колики. Научиться правильно есть – тоже очень важно.

Оставив Пита наедине с фруктами и вином, странный гость вышел из комнаты.

Оставшись один, Пит тут же схватил бокал и набросился на содержимое подноса.

Ночь он провёл на сеновале, возле лошадей. Уснул сразу, хотя всё время ворочался и кряхтел от боли. Ему снилось море, путешествия под парусами, огромные гроздья винограда и красивые замки.

Проснувшись, Пит почувствовал, что боль в боку поутихла, зато появилась резь в животе, голова трещала. Сколько же он вчера выпил этого вина? Да ин а подносе, когда он уходил лежали только ветви винограда без ягод и косточки от слив. Пит вышел из сарая, пошатываясь, и направился к отхожему месту.

Когда он оттуда вышел, навстречу ему выбежала Нолли и, поднявшись на задние лапы, забросила передние ему на грудь, лизнула в лицо. Пит отмахнулся от собаки и поспешил дальше.

Толстуха Ханна, когда увидела Пита, подошла и, сунув ему в руку кусок пирога, украдкой шепнула:

– Тебя вчера досталось, я знаю. Вот, возьми. Он с курятиной, очень вкусный. Джулия сказала, что ты от нас уезжаешь?

– Тебе-то что? – Пит отмахнулся и не стал брать пирог. – А это отдай своим карапузам.

– Ну знаешь… – возмутилась Ханна и тут сама откусила кусочек от пирога.

О том, что его мутит от еды, Пит говорить не стал. Выйдя во двор, он увидел мэтра Ульри, тот у здоровенной колоды, ощипывал тощего цыплёнка и насвистывал себе под нос.

Пит остановился, почесал затылок и, придерживая рукой штаны, осторожно приблизился к хозяину.

– Доброе утро, мэтр… как вам спалось?

– Кто тебя учил так подкрадываться к людям со спины? Чего ты тут шастаешь, ты уже собрал свои вещи?

– Все мои вещи – это то, что надето на мне. Я хотел спросить, – Пит втянул голову в плечи.

– Валяй, – пробасил Ульри.

– Я тут подумал. Мне ведь совсем неплохо живётся у вас, мэтр.

Вы и мисс Джулия всегда были ко мне так добры…

– Ну, и… – лицо Ульри скривилось.

– Я просто подумал, что я мог бы остаться. Не уезжать с этими людьми…

Пит застыл на полуслове, потому что Ульри стиснул бледно-розовую тушку так, что позвоночник и рёбра цыплёнка хрустнули, словно скорлупа лесного ореха под сапогом великана. Щёки мужчины надулись, лицо приобрело пунцовый оттенок и снова стало похоже на перезрелый помидор.