Акваланги на дне

 – Потом здесь хоронили погибших при обороне города в Великую Отечественную войну. И жертвы взрыва на линкоре «Новороссийск» в 1957 году.

В этот момент Наташа вскинула на Полундру свои ясные глаза.

– Извини, – глухо пробормотал он. – Просто нас в свое время очень жестко заставляли заучивать все эти факты, так что теперь это само собой лезет.

– У тебя что, на этом кладбище тоже кто-то похоронен? – спросила Наташа.

– Именно, – ответил Полундра. – Туда мы сейчас и идем.

Они свернули в одну из боковых аллей.

По уверенности, с какой шел североморец, можно было заключить, что он хорошо знаком с кладбищем и не раз уже бывал здесь.

Теперь они вышли на сравнительно новый участок кладбища. Здесь больше не было тенистых деревьев, молодые посадки только подрастали, и с неба вовсю жарило солнце. Надгробия были все одинаковые, в форме простого куба высотой едва по колено, правда, сделаны они были из розово-красного крымского гранита с тщательно отполированными поверхностями. На всех надгробиях были выгравированы и выкрашены золотой краской пятиконечные звезды и якоря, имена, фамилии и звания похороненных здесь моряков.

Однако от времени и непогоды золотая краска на многих из них облупилась, что производило грустное впечатление.

Полундра остановился возле одного, в точности похожего на другие надгробия. На полированной поверхности гранитного куба были выбиты слова: «Рябинин Николай Васильевич, капитан первого ранга», а даты указывали на то, что погиб этот офицер около десяти лет назад, и на момент гибели ему было где-то под сорок.

Сняв с плеч сына и передав его Наташе, Полундра бережно возложил букет цветов на это скромное надгробие. Потом достал из сумки бутылку водки и пластиковый стакан. Откупорив бутылку, он налил немного водки в стакан и по старинному православному обычаю окропил ею могилу крестом справа налево. Только после этого налил себе, с самым сосредоточенным видом выпил. Поставил бутылку и стакан на траву рядом с надгробием. Постоял некоторое время молча.

Стоящая рядом Наташа спокойно и терпеливо ждала объяснений.

– Это был мой командир в Балаклаве, – глухим голосом заговорил Полундра. – Командир ракетного крейсера, учитель наш. Боевой офицер, каких мало. Меня по окончании учебки перевели на его крейсер, и вот месяц где-то я прослужил, как случился на судне пожар. А на судне это самое страшное, что может случиться, много страшнее пробоины. От пробоины не гибнут люди, ее всегда можно заделать, даже в боевых условиях.