Антибомба

– А я вот не уверена. Грязный пес, ты отдаешь нам не принадлежащие тебе вещи, и мы уходим. И живи. Все равно недолго вам всем осталось.

– Нет у меня ничего! – крикнул в отчаянии Лобарь.

– Тогда будем пытать, – плотоядно улыбнулась «ведьма». – Сначала ей ногти выдернем, потом пальчики отрежем. Это долго. Достаточно долго, чтобы восстановилась твоя дырявая память. И когда она подохнет – возьмемся за тебя…

– Я правда ничего не видел!

– Ну, как скажешь. – «Ведьма» зевнула, засунула руки в карманы своей джинсовой куртки и кивнула «танцору»: – Приступай.

«Танцор» вытащил из кармана нож-раскладушку. И со сладострастным видом потянулся к Ольге.

На миг все взоры обратились к несчастной женщине…

Этому трюку Лобаря научил старшина роты. Пришлось долго тренироваться, но он понаторел так деформировать кисть руки, что мог освобождаться от наручников, и вообще от любых оков.

Не к месту какой-то объемной голографической картиной вспыхнули в сознании воспоминания о двух годах армейской службы.

Он многому тогда научился. И от многого освободился – от брезгливости, от страха крови. Да и вообще избавился тогда от большинства своих страхов. Время было такое. Молодые, полные задора ребята в тельняшках из его родной гвардейской десантно-штурмовой бригады вели себя, как будто смерть не про них. Да что с ней, с костлявой, считаться? Даже если и подстережет она тебя с фугасом или снайперкой, то будешь жить вечно в доброй памяти боевых друзей. И оставить о себе добрую память считалось важнее, чем выжить. Да и не верил сержант Лобарь по молодости в свою смерть. Она и обошла его стороной, чтобы вернуться тогда, когда он стал относиться к ней гораздо серьезнее, да еще и заявить свои права на жену – самого дорого ему человека… Нет, этому не бывать! У него есть только один шанс. Но кто сказал, что один шанс – это мало?

Лобарь освободил руку от браслета и начал действовать.

Он зацепил своей ногой ногу стоящего рядом «снежного человека», а другой толкнул в живот. В результате громила с грохотом рухнул на пол и со страшным стуком ударился затылком о выступающую тяжелую резную ножку стола, от чего потерял сознание.

Его автомат отлетел в сторону.

А Лобарь уже двигался стремительно вперед, ощущая, как ледяное дыхание смерти пробуждает в нем былые навыки. Вот только, черт, где его двадцать лет? Где мускулистое, без намека на лишний жир, тело? Где былая стремительность? Быстрее надо!

Он прыгнул вперед, перекатился, схватил оброненный автомат.