Арктическая жара

Поэтому, когда они начали дергаться, я не мог просто стоять и смотреть на то, как меня пытаются избить.

– Но три милиционера утверждают, что драку затеяли вы! И сейчас все контролирующие ведомства готовы мне противотанковый еж под череп загнать. И все как один повторяют, как я мог такое допустить.

– Товарищ полковник, мы с Галчей… – попытался объясниться Володя.

– С кем? – нарочито сурово переспросил Герман Федорович.

– С прапорщиком Галченковым, – поправился сержант, – отстаивали честь ВДВ и погибшего товарища.

Вы вправе нас наказать за это. Но только, пожалуйста, не упрекайте. Если бы мы этого не сделали, то не могли бы и дальше называть себя десантниками.

Командир посмотрел на него долгим взглядом. На этот раз в его взгляде читалось уважение и настоящая отеческая любовь.

– Эх, вы, черти, черти, – наконец по-доброму улыбнулся полковник. – Не могу я вас предать, выгораживая себя. Дело намечается нешуточное. Но мы как-нибудь справимся без вашего присутствия.

– Вы собираетесь нас укрывать? – несколько удивленно спросил Локис.

– Не совсем. Этот лейтенант после вашего с ним общения немножко приболел, – пояснял Хорошев. – Его все-таки свезли в больницу. Но есть одно «но». Завтра он собирается заявиться сюда со следователями для опознания обидчиков. Весь личный состав, находящийся в части, будет подвергнут осмотру. Естественно, что вас здесь не должно быть.

Бойцы округлили глаза от изумления. Последние слова комчасти трудно было трактовать однозначно. Он явно давно что-то придумал, но не стал сразу говорить.

– Вы же не отправите нас в отпуск? – настороженно уточнил Александр.

– Насчет отпуска вы точно обойдетесь, – командир сразу развеял настороженность. – А вот специальная командировочка вам вовсе не помешает. Там вы свою ловкость покажете в настоящем деле. И никто вас за нее упрекать не станет.

Сержант с прапорщиком переглянулись. Слова полковника звучали немного странно. Они не понимали, как тот сумел подгадать спецкомандировку именно к этому конкретному времени.

Отсюда возникло сильное подозрение, что комчасти шутит. Сержант не желал оставаться в плену двусмысленности. Он попросил разрешения обратиться и задал волнующий его вопрос:

– Вас следует понимать в прямом смысле?

Хорошев звучно рассмеялся и промолвил:

– Да уж куда еще прямее! Я смотрю, ребята, вы все-таки немного переволновались. Уже не отличаете, где командир шутит, а где правду– матку рубит.

Локис и Галченков виновато пожали плечами.